— Я же купила себе билет, — сказала я кисло, заметив, что Айви добралась до начала очереди. — Как они меня остановят?

— Рэйч… — умоляюще произнес Дженкс, и я пожала плечами, признавая, что и он в чем-то прав.

— Послушай, — начала я, сползая еще ниже в стуле. — Если они не пустят меня в самолет, мы сядем на поезд. И будем там вовремя.

Я услышала его тихий вздох, несмотря на рев громкоговорителей, вызывающих кого-то.

Мы оба замолчали, и я стала рассматривать его зачесанные назад волосы и черно-зеленый костюм с колокольчиками на штанах. Это последний костюм, что сшила для него Маталина, и я знала, что он носит его, чтобы чувствовать себя ближе к ней. Для Дженкса это были очень тяжелые два месяца, хотя он и знал, что его биологические часы обнулились и теперь у него еще двадцать лет впереди. Я тоже списала свои двадцать шесть лет, и теперь понимала, почему демоны живут так долго. К следующей весне Дженкс станет самым старым пикси в мире. Мне было не важно, что пришлось воспользоваться проклятьем, главное, чтобы он был счастлив. Он же счастлив, да?

Беспокойство заполнило меня, пока я смотрела, как он наблюдает за всем вокруг, часто поглядывая на камеры, висевшие по углам.

— Как справляешься, Дженкс? — спросила я, и по тону моего голоса было понятно, что я спрашиваю не о температуре в аэропорту. Он повернул ко мне свое угловатое лицо, выражавшее полное безразличие, пока я не добавила, — не ври мне.

Дженкс посмотрел в сторону, на солнце, начинавшее окрашивать небо.

— Нормально, — сказал он сухо.

Нормально. Знала я, что скрывается за этим «нормально». Со мной тоже все было «нормально» — большую часть года после смерти Кистена. С того времени я успела повстречаться с Маршаллом, заработать изгнание и переспать с призраком из девятнадцатого века по имени Гордиан Пирс, которого похоронили заживо в 1852 году представители той же организации, что пытались сделать мне лоботомию и вырезать яичники.

Ненавижу это признавать, но Пирс идеально подходил мне, а также мог пережить все то дерьмо, что сваливалось на меня. Он был фамилиаром Ала, и я виделась с ним каждую неделю, когда отправлялась на занятия к демону в Безвременье. Мы с Пирсом не оставались наедине с того времени, как он помог мне получить временную отсрочку от изгнания, и это было невыносимо, хотя я сама уже не знала, как отношусь к Пирсу после всего. Он был со мной в самый ужасный период моей жизни, и хотя мы очень во многом открылись друг другу, я не понимала, почему все еще сомневаюсь. Но то, что вначале привлекло меня к нему — сила, трагичная история и сексуальное тело, теперь вызывало лишь чувство неловкости. Айви сказала бы, что я становлюсь умней, а я ощущала лишь чувство… опустошенности.

Развернувшись, я достала телефон из заднего кармана штанов, чтобы посмотреть время.

— Семь тридцать два, — сообщил Дженкс, зная меня лучше меня самой.

— Спасибо.

Вздохнув, я убрала телефон обратно. Дженксу не нравился Пирс, он соглашался с Алом, что харизматичный колдун смертельно опасен для меня, хотя и не в Пирсе угроза. Он любит меня. Проблема была в том, что и я могла полюбить его со временем. Я не была уверена, а Ал даст мне в этом разобраться. Меня волновало, что Пирс очень быстро прибегал к черной магии, хоть и делал это в помощь мне. Я пыталась доказать, что использование черной магии не делает тебя плохим — но все равно сомневалась, ведь еще год назад я так не считала, пока Ал, будь он проклят до самого Поворота, не встал у меня на пути.