— Я не совершу глупостей, милая, Я лишь хочу наказать этого мерзавца. Он не только пытался разрушить мою карьеру, помешать работе. Он хотел убить тебя.

— Да. И он обманул меня так жестоко, выдав себя за моего отца, — она покачала головой. — Я ведь едва не полюбила его. Вот уж правда, никогда не знаешь, кто перед тобой.

— Значит, ты понимаешь, почему я не могу позволить ему убежать. Жоан, этот человек опасен.

— Я это знаю. Я была с тобой в гробнице, ты разве забыл?

— Извини, я не это имел в виду. Побудь здесь, по крайней мере, пока.

— Нет. Если ты вернешься на раскопки, а я знаю, что ты собираешься туда, я пойду с тобой.

Луис тяжело вздохнул. Он уже понял, что отговорить Жоан не удастся.

— Нужно поговорить с Мендрано, узнать его планы. Он очень беспокоится о детях.

— Тогда пойдем к нему.

— Ты ужасно самоуверенна, Жоан!

— Нет, но я уверена в Мендрано. Он захочет вернуться, чтобы убедиться, что его дети в безопасности. Кроме того, все наши рабочие еще там. Мак-Комби будет поражен, когда увидит, что мы живы. Втроем мы с ним справимся. У тебя есть оружие?

— Да. Ружья, револьверы, патроны. Вот так сюрприз подкинем мы ему, если только…

— Что?

— Если только в это не замешан никто другой, кроме Алекса. Вдруг у него есть сообщники? А если так, то, мне кажется, он их предал, — сказал Луис.

— Не понимаю.

— Допустим, он заставил их поверить, что в гробнице нет сокровищ. Может быть, жадность одолела его, и он решил оставить все себе. В таком случае, он затеял игру куда опаснее, чем мы думали.

— Что же он будет делать?

— В первую очередь под тем или иным предлогом избавиться от рабочих, — тревожно произнес Перье. — Пора будить Мендрано, искать оружие и двигаться в путь. До раскопок не меньше часа пути, и нам придется разработать какой-то план. Надо преподнести этому негодяю сюрприз.

Солнце поднималось выше и выше, и даже гигантские кроны деревьев не спасали от жары, становившейся невыносимой. Жоан была вся мокрая от пота, пряди волос липли к лицу. Луис время от времени смачивал платок и вытирал ее горящий болью лоб. Девушка уворачивалась, уверяя Луиса, что с ней все в порядке.

Тропа поднималась в гору, поэтому идти становилось все тяжелее. Болели мышцы на ногах; ремень, на котором висело ружье, впивался в плечо, с каждым шагом становясь все тяжелее и тяжелее. Но Жоан не жаловалась. Она знала, стоит ей это сделать, Мендрано или Луис возьмут ружье, и тогда им будет идти еще труднее.

Чтобы отвлечься, она стала вспоминать время, которое они провели вместе с Луисом. Она думала о его мужестве, когда пала духом и почти сдалась там, в гробнице. Жоан думала о судьбе, приведшей ее в чужой край, где она нашла любовь, так неожиданно встретив Луиса.

Неожиданно Мендрано замер, и Жоан налетела на него, едва не сбив с ног. Мгновенно рядом оказался Луис, подхвативший тяжелое ружье.

— Надо передохнуть, — сказал колумбиец. Они уселись на гигантские переплетенные корни, тяжело дыша от усталости.

— Пей, но медленно и осторожно, — предупредил Луис, протягивая Жоан фляжку.

Она сделала несколько глотков, показавшихся ей живительным, бодрящим водопадом. Взглянув на Мендрано, она спросила:

— Сколько еще?

— Вы прошли огромное расстояние, — улыбнулся тот. — Гораздо больше, чем думаете. Теперь я верю Луису. Вы — мужественная девушка.

Она улыбнулась колумбийцу.