— Мы нарушили чьи-то планы, — задумчиво пробормотал Жозеф.

— Явно, археологи что-то узнали, поэтому ему пришлось сделать рисковый ход. А рабочие стали бы спрашивать о них. Так что он избавился и от рабочих, *- предположил Ланнек.

— Каким образом?

— Да попросту, заплатил и отослал домой, — ответил ученый.

— А все-таки куда он делся? — Вид у Хогена был озадаченный.

— Если только…

— Что, Жозеф?

— Если только шмыгнул к приятелям. Не думаю, что он главарь в этой шайке-лейке. Ему надо перед кем-то отчитываться, — предположил Фармер.

— Все гораздо сложней, чем я представлял, — сокрушенно сказал Франк. — Если бы мы появились раньше!

— Что толку плакать о пролитом молоке, — сердито бросил Ланнек. — Надо искать до тех пор, пока не найдем. Франк, вы хорошо ориентируетесь в джунглях. Умеете ли вы читать следы?

— При необходимости справлюсь.

— О мой бог! Этот мерзавец может украсть у меня последнюю надежду увидеться с дочерью! Я бы придушил его своими руками, — не сдерживаясь, воскликнул ученый.

Прижавшаяся к Франку, Сальма чувствовала, как дрожит его тело. Она подняла глаза и увидела мертвенно-бледное лицо возлюбленного и полные едва сдерживаемого страха глаза.

— Нет пользы оттого, что мы стоим в пустой, страшной комнате и рассуждаем, — решительно заявила она.

— Страшная комната? — переспросил Ланнек.

— Да! Здесь витает смерть!

— Мадемуазель, не комната страшна, а люди, которые принесли сюда свое страшное наследие, — ответил Ланнек. — Эта комната может многое рассказать о прошлом. Таким людям, как Луис Перье и моя дочь, подобные места дали возможность приобщить нас к истории планеты.

— Вы правы, месье, — вставил Жозеф. — Но мыто живем сегодня. Наша задача — найти друзей.

— Тогда мадемуазель говорит дело, — согласился археолог. — Пора уходить отсюда.

— Аминь, — едва слышно прошептал Франк. Когда группа направилась к лестнице, Хоген дал зарок никогда больше не спускаться в подобные места. Выйдя на поверхность, он вдохнул свежий воздух полной грудью. Ничто не могло сравниться с прелестью открытого пространства.

Сальма подала ему руку, и только тогда до него дошло, что с того момента, когда они вошли в гробницу, она всегда оставалась рядом, была свидетелем его страха. Он остановился и повернулся к ней. Однако в ее взгляде он не заметил ни жалости, ни презрения. Сальма смотрела на него с любовью.

— Это было заметно? — спросил он.

— Только для того, кто понимает. Не так-то легко спускаться в мрачное подземелье. Испытывать страх и все же идти — для этого нужно мужество. Ты переживаешь за своего друга и остальных. Я всегда любила тебя, Франк, но сейчас люблю еще больше.

— Иногда боги даруют человеку особую милость. Я один из счастливчиков. Мне даровали тебя. И я буду вечно благодарен за это великое благодеяние.

Он крепко поцеловал ее. В эту минуту они поняли, что нет на свете силы, способной их разлучить, и что нет людей счастливее их.

Плюга собрал своих людей, вооружил и приказал:

— Не знаю, сколько их. Но никто не должен остаться в живых.

— Мы не сможем до темноты добраться до лагеря, — сказал один из мужчин.

— Если пойдем быстро, то до наступления темноты будем на месте.