— Не-е-е-т…

Кирильчик сначала тихо завыл, а потом заорал во весь голос.

— Ленту!

Ему заклеили рот, впихнули в гроб и начали приколачивать крышку. Один из бомжей крестился, другой потянулся к сумке за водкой. Достав бутылку, он отхлебнул из горлышка.

— Дай-ка и мне тоже! — протянул руку Игорь. — Холодно сегодня чего-то. Надо было одну в ящик положить.

Бутылка пошла по кругу. Гроб опустили на дно ямы, стали забрасывать землей. Но засыпали не доверху — так, сантиметров тридцать. Шофер опустился на колени.

— Не убивайте… дети…

— Никто тебя трогать не собирается, — сказал Игорь. — Ты смотри и запоминай. Передашь Кроту — что с ним будет то же самое. Если не остановится. Пусть лучше уезжает из Москвы на свой Кипр.

Постояв еще минут пять-десять, Хмурый махнул рукой:

— Выкапывайте.

Когда сняли крышку и вытряхнули из гроба Кирильчика, на него было страшно смотреть: смертельно бледный, трясущийся и пованивающий весьма специфически. Серж отлепил ленту, влил ему в рот немного водки. Потом повторил те слова, которые говорил шоферу Игорь. Но понял их Кирильчик или нет — было не ясно. Он только кивал головой, разбрызгивая катившиеся по щекам капли.

6

Но Крот не остановился и предупреждению не внял.

— Ты «заказан», — сказал как-то Большаков Хмурому. — У меня есть информатор в его бригаде. Лучше тебе временно исчезнуть, пока мы тут сами не разберемся.

Игорь оставил его слова без внимания. Информация информацией, а дело делать надо. К тому же, кто поручиться, что это не «деза»? Пущенная тем же Кротом? Он любил стращать и запугивать громкими фразами, хотя воздуха в его резиновой оболочке оставалось все меньше. Скоро превратится в обыкновенную тряпку для ног.

— А Кирильчик в Кащенко, — добавил Геннадий. — Лечат хвойными ваннами и седуксеном. А может быть, это пойдет ему на пользу, и он, наконец, начнет думать? Кто ты есть — человек или смерд поганый? От чьего семени взрос? Среди психов попадаются очень неплохие, масштабные мыслители. Я бы и сам провел там недельку-другую, в философской изоляции…

— Ты считаешь, что мы поступили с ним слишком жестоко? Может быть, но как иначе достучаться до его разума, если только не комьями земли? Что еще нужно человеку — такому как Кирильчик, как Крот, — чтобы он стал человеком?

— Время, только время, — ответил Геннадий. — Но оно может опоздать. И завтра, получив шальную пулю, тело так и останется телом. Только с иными биохимическими процессами. А ты поступил хирургически. Я не думаю, что Кирильчик вернется на тот же путь. В общем-то, ты прав.

— А я не уверен… — задумчиво произнес Кононов. — Если Господь хочет наказать человека — Он лишает его разума. И он же наставляет его на путь истинный, прозревает, если так надобно. Все это — в руках Божьих. А кто мы?

Большаков не ответил, лишь неопределенно пожал плечами.

Но он тоже оказался прав — в своем предупреждении Несколько дней спустя, когда выпал первый декабрьский снежок, Кононов возвращался домой, предупредив по сотовому жену, что «через час будет». Вначале за рулем сидел его охранник и водитель — Борис, паренек из простой рабочей семьи, надежный и скромный, но вскоре они поменялись местами — Игорю хотелось самому проехаться по намокшему асфальту: освежить навыки бывшего таксиста. Их темный «БМВ» пятой модели неспешно двигался по улицам, попутно Кононов объяснял Борису — в чем сложность по такой погоде езды на скоростных машинах с задним приводом — особой осторожности требует ускорение и вхождение в поворот, да и с места надо забирать не резко, а постепенно.