— Чего нам ждать «скорую»? — сказал он. — Сейчас погрузим тебя и повезем в лифортовскую больницу, там мой друг — отличный хирург. Он уже готовит операционную.

Серж молча, словно проглотив воды, расхаживал по коридору, еще больше напоминая древнегреческого Аякса перед сражением. Затем он ушел вниз объясняться с вызванной кем-то милицией. Те уже копошились возле расстрелянного «БМВ» и мертвого тела, отгоняя выползших из подъезда зевак. Лена и Денис начали осторожно, поддерживая с двух сторон, переводить Игоря к лифту.

— Да сам я! — пытался сказать он, но это прозвучало очень тихо и неразборчиво. Сказывалась большая потеря крови, и тянуло вниз, к полу. На улице, пока шли к «тойоте», он уже почти ничего не видел.

— Потребуется переливание! — крикнул Денис подбегавшему к ним Сержу. Срочно собери ребят, как можно больше — я не знаю, какая у него группа крови. И скорее, ради Бога, скорее!

7

К больнице по двое-трое стали подтягиваться стриженые и «кожаные» люди, грозного вида и внушительных габаритов, пугая своим присутствием дежурный медперсонал. Серж отсылал их в амбулаторную, где у них брали пробу крови, доноров с нужной группой оставляли. Кононова на каталке уже везли в операционную. Денис, в белом халате, выйдя в коридор, пытался объяснить Лене:

— Проникающее ранение в брюшную полость… сделали рентгеноскопию пуля застряла в сантиметре от печени… чуть в сторону и… Но состояние крайне тяжелое, повреждена воротная вена, внутренние излияния. Артериальное давление очень низкое.

Но Лена ничего не слышала, сама находясь в каком-то шоке, который настиг ее здесь, в больнице.

— Вот это и случилось, — повторяла она одну фразу. — Вот это и случилось…

— Успокойся! — Денис взял ее за плечи и потряс. К ним шел Серж, от которого жались к стенам медсестры.

— Скажи им: если они что-нибудь напортачат, я…

— Заткнись! — рявкнул на него Денис. Серж с удивлением посмотрел на обычно спокойного медика и умолк. Наверное, понял, что сила здесь ничего не значит. И как-то сник.

— Займись лучше Леной, — добавил врач и скрылся в операционной.

Там уже вовсю шла работа. Двое хирургов, анестезиолог, медсестра, ассистент. Вторым ассистирующим был Денис, договорившись с коллегами. Бесчувственное тело Кононова было подключено к аппаратуре и мониторам, капельнице, наготове стоял фибриллятор — в случае остановки сердца. Все внимание было уделено брюшной полости. В предплечье оказалась повреждена мышечная ткань, сосуды сшили, наложили шовный материал. Хирурги и анестезиолог обменивались между собой и ассистентами репликами:

— Усилить наркоз… Как давление?.. Падает… Вошли в брюшную полость, расширители… Ввести миорелаксанты, больной напрягается… Кровоостанавливающее… Включить электрокоагулятор… Пульс?.. Приготовьте печеночное зеркало… Стоп!

Звуковой сигнал изменился, на мониторе пошла прямая линия.

— Остановка сердца. Фибриллятор!

Хирурги отступили от операционного стола, в дело вступил анестезиолог. Зафиксировав электроды к голове и туловищу Кононова, он пустил электрический разряд. Еще. Снова, усилив напряжение. Денис и другие смотрели на монитор. На экране вновь начала слабо и прерывисто биться синусоида.

— Завелось, — кивнул один из хирургов. — Продолжаем. Готовьте кровь…

По коридору то и дело пробегали медсестры, а Серж и Лена стояли словно оглушенные, пытаясь угадать — как там сейчас, в операционной? Но никто ничего не отвечал. Судя по суете и жестко-напряженному лицу Дениса, выглянувшему на минутку, дело обстояло самым серьезным образом.