— Елки-блинчики! — произнес растерянно Серж. — Вроде, и грудь есть… Оно — кто? Гермафродит?

— Да нет, — устало пояснил Саломатин. — Просто транссексуал, у которого один этап операции уже закончен: в грудь силикон закачали, гормонами обкололи, а операция по смене пола еще не делали. Теперь ей, или ему, член удалят и промежность скроят. Правильно я говорю, Светочка?

— Ее, кстати, Хуана зовут, — кивнула та. — И она уже имеет жениха в Цюрихе.

— Такого же обделка? — возмутился отчего-то Серж. — Они тут что — все такие? По нашему — пидоры!

— Тут много «переделанных», — согласилась девушка. — К примеру, можно поспорить, вон та турчанка за соседним столиком — кто она, как думаете?

— Ну, баба… Только руки здоровые. Надо поближе посмотреть. Пригласи ее, Свет, к нам.

Турчанку долго уговаривать не пришлось, через минуту она уже сидела с русскими мужиками за их столиком. Широкая в кости, полноватая и очень много волос. Но все же — женственная. Заказали шампанское. Рассматривали ее с разных сторон и сошлись во мнении, что «это» — бывший мужчина.

— Правильно, — сказала Света. — Теперь — Фатима, а была Кемалем. Это вам, мальчики, не город Самара. Ев-ро-па.

«Перерождение — подумал Игорь. — Генетическое изменение людей в иных существ, мутация, вот уж действительно сатанинские штучки — все ведется к тому, чтобы данную тебе Богом жизнь превратить в биологический суррогат. Чем лучше резиновые куклы, набитые вместо мозгов поролоном? Европа! Неужели это — цивилизация, которая собирается учить Россию? Чему?» До него доносилась музыка и громкие голоса: разошедшийся Серж все выпытывал у Светы — а как же они все устраивают, между собой?

— Почти натурально, — отвечала она. — То, что тебя интересует, у Фатимы соединено с прямой кишкой, понимаешь, Ну, влагалища как такового нет, — Света даже взяла салфетку, пробуя нарисовать анатомическое строение транссексуала. — Я ведь в медицинском училась. Естественно, что никакого оргазма она не испытывает и «кончать» не может…

— А для чего же тогда такие мучения принимать? — спросил Валера. Причем, добровольно?

— Потому что с жиру бесятся. От скуки, — объяснил Клим. — И безверья.

— Так ей все равно куда трахаться, кайфа нет? — не унимался Серж. Света! Скажи этому козлу гнойному, Фатиме этой Кемалевне, чтобы отвалила от стола, не то в рот выпишу. Будет ей трах фейсом об тейбл! Засранец обрезанный. Инвалид секса. Пидор без помидор.

— Ладно, мальчики, хорошо с вами, но мне работать пора — хозяин злится.

— Это который — вон тот, плюгавый, цыганистый?

— Да, он итальянец.

— Мафиозо? — Серж, видимо, уже хлебнул лишнего, не остановишь. — Да пошел он! Хочешь, сейчас ему бутылку об башку разобью?

— Ой, ребята, не надо! Он в общем-то не плохой. Да и я на работе. Не скандальте.

— Тогда бери еще шампанского. И водки, если найдется. Душа в бой рвется!

— Я ухожу, — сказал Саломатин и поднялся. — Утром в фирму.

— Ну и уходи! — крикнул ему вслед Серж. — Сыр швейцарский.

Света смеялась, пересев ближе к Валере. Может быть, ей было не так уж сладко, на этом «контракте»? Вдали от родного Питера? Серж с Климом стали подзывать одну девушку за другой и спорить — какого рода? Проигравший заказывал выпивку.