|
Один из старых рецидивистов, «вор в законе», жаловался муровцам: «Молодые пришли, без понятия, наглые, жестокие, борзые. Я полжизни у хозяина провел, никогда не гнулся, мне любая пересылка — родной дом, а они ко мне без всякого уважения». Обидно было не только ему. Еще и случайным прохожим или членам семей, которые гибли в этой «необъявленной» войне. Но, судя по всему, время воров-бессеребренников оставалось в прошлом. Теперь «коронами» венчали не только за заслуги, которых у многих-то и не было, а за деньги, за связи, чтобы «продвинуть» своего. Прежние воры не имели права жениться, заводить семью, работать, служить в армии, жить в собственном доме. Нынешние авторитеты ломали старую систему напрочь. Появились и виллы, и особняки за границей, и многомиллионные счета в банках. Но убивали не только лидеров. И нормальных бизнесменов, которые хотели жить по закону, и журналистов, проявивших особую прыть или напавших на какой-то след, и банкиров, сидящих в бункерах, и политиков, лоббирующих те или иные интересы. Убивали и сами политики: некий депутат Госдумы, «водочный принц», застрелил из автомата двоих, продолжая оставаться «неприкосновенным», как жрец в Индии. Ни один человек, даже самый незначительный, не был застрахован от того, что на улице ему не проломят голову, а в подъезде не всадят тесак в грудь. Даже в обычных дворовых драках стало привычным: «Я тебя сейчас замочу!» Теперь старались не бить, а убить до смерти. Такое время — психическое. Когда в стране беспредел сверху до низу, жизнь человеческая не стоит и ломаного гроша.
А способы и методы убийств становились все изощреннее. От инерционных стилетов и ножей морских пехотинцев — до арбалетов и ружей-гарпунов для подводного плавания; от старых надежных АКМ — до снайперских винтовок «М-21», принятых на вооружение в США; от диверсионных одноразовых пистолетов «Тарантул», маскируемых под сигаретную пачку, — до ультразвуковых свистков направленного действия; от универсальных токсичных ядов, не поддающихся судебной экспертизе — до пластиковых мин, принимающих любую форму и не оставляющих от «клиента» никаких следов. Конечно, без опытнейших специалистов, прошедших диверсионную подготовку на службе у государства, здесь было бы не обойтись. Но ни для кого больше и не было секретом, что бывшие офицеры, разведчики, подрывники, гебисты, милиционеры и другие служивые — шли косяками на содержание к авторитетам. И не только бывшие, но и действующие. Без их участия развернувшаяся война не смогла бы приобрести таких форм. А техническую поддержку оказывали воинские части, штабы, таможенники, политики, делящие преступные группировки на «свои» и «чужие». Даже главы государств из ближнего зарубежья опосредовано управляли своими криминальными соплеменниками, осевшими в Москве и по всей России. Но существовал ли на самом деле «Белый эскадрон», созданный из группы «честных ментов»? Кононов смеялся над этой легендой Корочкина, поскольку сам знал и курсантов милицейской школы, предлагавших поставить на «поток» любые заказы; видел и труп известного ереванского вора, застреленного действующим сотрудником ОВД; сталкивался в разговоре с операми, которые лично задерживали (по ошибке) своих сослуживцев, вкупе с братками. Тот же капитан Евсеев признавался ему, что в свободное время выполняет охранные функции у одного криминального авторитета. А один муровский сыщик, с которым позже у Игоря наладились хорошие отношения, так и сказал: «Никакого идейного отстрела нет и не было. Шла обычная работа, за деньги».
6 Сентябрьским днем, в череде этих покушений произошло еще одно, на возвращавшегося в Москву Мовлада. Хмурый не имел к этому происшествию никакого отношения, поскольку его не только не было в то время в столице, но он даже понятия не имел о внезапном прибытии из Чечни своего давнего врага, повинного в смерти Стаса. |
