— Всему свое время, дорогуша! Вернешься непременно! — подмигнул Володе Игорь Михайлович.

— Вернусь! Скажете тоже! Да когда это будет! Столько воды за это время утечет, не вернешь обратно! — виновато улыбнулась она в ответ.

— Нечего в прошлое заглядывать! Вот и я только будущим да настоящим живу теперь!

— Вы когда освободились-то? — поинтересовалась Юля.

— Месяца три тому назад. Вашими молитвами. И сразу уволился из милиции! — Он прищурился, приложил крепкую руку к щеке и посмотрел на Юлю интригующим взглядом.

— Зачем? — спросила она удивленно. — Это сумасшествие!

— Все было прелестно в этой удивительной восемнадцатилетней истории до последнего процесса. Эта боль, даже не обида — боль за тех, кого нечаянно втравил в это громкое расследование. Сколько еще должно быть жертв? Да так и так меня уволили бы. Не может служить в органах такой недостойный человек с судимостью, как я. — Денисов взял Юлю за руку. Его рука, большая и сильная, пахла загаром и тяжелым лагерным трудом. И сказал: — Ты отпустишь мужа?

— Куда?

— В Африку.

— Куда? Зачем? — в удивлении поперхнулась Юля.

— За заказчиком убийства твоего свекра. Юрий Константинович денег дал. — Не моргнув глазом ответил Денисов.

Юля, все время радостно смотревшая на гостя, села на стул, закрыла рукой рот, и было видно, как внезапно лицо ее вспыхнуло. Повисла тягучая пауза.

— Юля! Юля! — прошептал Володя горько и нежно, пытаясь сказать, что он готов на все, лишь бы она его отпустила. — Это всего на пару недель, пока не родится малыш!

Через четверть часа мысли женщины почти пришли в порядок, но вечер был безвозвратно испорчен. Она встала из-за стола, не доев праздничный ужин, и молча, с обиженным лицом и опухшей верхней губой, в бессильном и приличном раздражении то опускала плечи, то поднимала, отодвигая в сторону подступающие слезы от всепоглощающего чувства без вины виноватой.

— Вы уже все решили? Без меня?

— Юля! Дорогая! — попробовал встать Володя, чтобы обнять беременную жену. — Понимаю, в твоем состоянии совершенно любая мелочь обижает, но, милая, тебе нельзя волноваться…

— Мелочь? Африка — мелочь?

— Юля, уверяю, я отлично понимаю, как это неприятно, но, даю слово, с твоего мужа не упадет ни единый волосок, только если, конечно, он сам себе его не выдернет.

В комнате стало так тихо, что секундная стрелка на часах, висевших на стене в коридоре, тикала непривычно громко. Юля вытерла пот со лба — разумеется, от обескураживающей новости она почувствовала острый прилив крови. Денисов внимательно смотрел за ее нервными движениями и стал говорить не словами утешения, а по делу:

— Охранное предприятие «Передел» в 1991 году организовали два боксера, и уже в конце 1992 года совершили первое заказное убийство. Один парень из Дагестана вызвал неудовольствие Рашида Сафарова тем, что слишком активно пытался разыскать в Москве бесследно пропавшего брата. Через несколько месяцев двадцатилетний юноша приехал в Москву и стал угрожать Сафарову расправой. Вскоре он был застрелен членом боксерской группировки на пороге квартиры брата.

— Вы подозреваете членов этой группировки в убийстве отца Володи?

— Верно.

— А при чем здесь Африка и Сафаров?

— Есть все основания предполагать, что Сафаров и его брат Омаров подались туда, подальше от России и Лондона.

Володя снисходительно обнял жену за талию, Юля обхватила его за шею, показывая округлившийся живот, и прильнула, пряча лицо в груди мужа.