— Сокол такой человек, — утверждал на допросе рыжеусый Хохлов, — что иногда людям, которых он знал хорошо, мог отпускать товар без предоплаты.

— И кому же так везло? — уточнял Макаров, при расследовании двойного убийства считавший наиболее вероятными версиями невозврат накопившихся долгов или корыстные побуждения вездесущих разбойников.

— Точно не скажу, — увиливал от прямого ответа скользкий рыжий тип.

— Хочешь в камеру следственного изолятора, чтобы вспомнить? По глазам читаю: знаешь, у кого были долги, гражданин Хохлов!

— Нет, что вы, не надо! Я точно не знаю, только немного слышал…

— Что?

— Слышал, что Альбина взяла на реализацию товар на двенадцать тысяч долларов и не рассчиталась, — тут же сдался трусливый торговец, непроизвольно почесав торчащие усы.

— Скобцева?

— Не знаю, мне только имя известно. Вроде Сокол по несколько раз вынужден был откладывать день возврата долга.

Мотив? Несомненно! Женщину тут же из изолятора временного содержания поместили в следственный. Альбина Скобцева тихо вошла в комнату для допросов, низко поклонилась и стала искренне утверждать, что успела рассчитаться с Соколовичем/Грудинским до его безвременной кончины.

Игорь Михайлович, глазами упираясь в объемное декольте, что откровенно выглядывало из-под обтягивающей кофты, не позволял мыслям разгуливаться до безобразия, однако экстравагантная дама нарочно выпячивала свое достояние, поправляя и приподнимая его, извиваясь при этом, как грациозная пантера. «Надо какую-нибудь лейтенантшу попросить в отдел в помощь для подобных допросов», — подумал капитан, краснея, но вслух произнес:

— Альбина Викторовна, есть ли какие-то доказательства того, что вы рассчитались с Грудинским?

— Расписку, что ли, мне надо было брать? Чтобы он меня послал подальше и больше не возвращался с того места, куда я послала бы в ответ?

— Кто-то может подтвердить, что вы отдали деньги?

— Да что вы такое говорите, товарищ начальник! — Альбина холодно и насмешливо покосилась, однако поднялась со своего места, дотянулась до графина с водой, кем-то заботливо подготовленного, налила себе и выпила залпом из граненого стакана, раздувая ноздри. — И что вы хотите сказать, что я могла за двенадцать кусков зелени убить и его, и его девку? Каюсь, много грехов на мне, но мокрых — никогда…

— Говорили, встреча у него с кем-то была накануне. Поэтому вполне возможно, что это могли совершить те лица, которые взяли крупную партию сигарет, но не рассчитались за товар.

— С Витей Сочинским он встречался… Сокол под ним ходил…

— Откуда вам это известно?

— Сорока на хвосте принесла…

Голодные игры

Октябрь, 1993 год, Минск

Денисов, как деревянный, пришел домой к ужину, засел в спальне, где рядом с кроватью оборудовал рабочее место, взял со стола копии допросов, затем — рапорты сослуживцев после отработки на рынке связей Грудинского с уголовниками. Читал, не понимая ни слова, смотрел в потолок, слушал ребячий гвалт из соседнего зала и увещевания рассерженной жены, что тщетно пыталась утихомирить разгулявшихся отпрысков. Игорь с возмущением вспомнил, что вот уже которое уголовное дело подряд он мог записывать в глухие «глухари», как будто опытный сыщик нюх потерял напрочь. И не видать даже маленькой зацепки, чтобы распутать клубок в деле Лисовского и в деле Грудинского. И все же не зря в народе говорят, что утро вечера мудренее: ровно на следующий день капитан вспомнил про базу отпечатков пальчиков, зашел к коллегам поинтересоваться, нет ли каких совпадений, и — о чудо — появилась зацепка!

Некая Илона Бельская, недавно освободившаяся из мест лишения свободы, два года отбыв наказание за неуплату алиментов, каким-то образом, судя по отпечаткам пальцев, присутствовала на последней вечеринке Соколовича/Грудинского и могла быть свидетелем громкого двойного убийства.