— За что? Что я такого сделал! — орал пацан, а базарная публика, привыкшая не доверять стражам порядка, стремительно множилась и окружала со всех сторон с громким единогласным требованием отпустить ни в чем не повинного мальца.

— Не угомонишься — отведу в участок и посажу на пятнадцать суток! — возражал Денисов строгим командным тоном.

— Ладно, ладно, я понял! Не волнуйтесь, товарищи, все в порядке! Товарищ капитан только спросить… — парень, как мог, успокоил местных рыночных торгашей и продолжил разговор шепотом только тогда, когда публика начала расходиться: — За Соколом утром должен был заехать водитель на личной машине и привезти его на Комаровку.

— Зачем?

— Раздать партии сигарет. Так устроен его бизнес.

— Бизнес… — язвительно повторил Денисов. — Дальше…

— Приехал водитель, позвонил в дверь, постоял, постучал и вернулся на рынок, предположив, что Сокол, не дождавшись, уехал на Комаровку сам на своей тачке со своей кралей.

— Краля — это кто?

— Не знаю. Наташкой кличут. Когда водила вернулся, компаньоны ждали в условном месте, а Сокола не было. Тогда парни направились на съемную квартиру, взломали дверь и первыми нашли убитыми Сокола и его девку. Однако сообщать в милицию не стали.

— Теперь понятно, почему замок… — пробурчал Денисов и сказал парню, отпуская: — Ладно, иди уже. Что с тебя возьмешь…

Вернувшись в Главное городское управление внутренних дел, Денисов изложил известные обстоятельства двойного убийства генералу Зорину, и тот, недолго думая, гневно приказал организовать на рынке облаву на всех, кто торгует нелегальными сигаретами, за исключением нищих тщедушных бабушек. Меж тем сыщики из уголовного розыска установили, что Грудинский и Соколович есть одно и то же лицо, а погибшая подруга не кто иная, как Наталья Болдырева.

Грянувшая операция по задержанию крупных и мелких торговцев левыми сигаретами, проведенная отделом по борьбе с экономическими преступлениями на Комаровском рынке, завершилась беспрецедентными грубыми задержаниями мускулистых бритоголовых партнеров Соколовича по бизнесу, каждый из которых на допросах выкручивался, как мог: я не я и хата не моя. Впрочем, товарищам по сигаретной теме и самим было невдомек, с какой стати Сокол улетел в мир иной, кому была выгодна смерть Грудинского и Болдыревой и, главное, за что их убили. Как и кто отныне сможет занять опустевшее место на Комаровском рынке? В итоге после волнообразной проверки на причастность к двойному убийству было возбуждено несколько уголовных дел, изъяты крупные партии безакцизных сигарет, но в сухом остатке не было главного — не был найден убийца, который, несомненно, представлял реальную угрозу для общества. И все-таки попутно операция принесла неожиданные результаты в виде выявленных фактов хранения и употребления наркотических средств, нарушения законов предпринимательской деятельности и банальной торговли безакцизным товаром.

После составленных протоколов и выписанных внушительных штрафов львиную долю табачных торговцев отпустили на волю, ибо лишь две персоны из полусотни задержанных, с допросами которых ознакомился капитан, заинтересовали Денисова, а именно: скользкий прыщавый гражданин с рыжими усами по фамилии Хохлов, утверждавший, будто Сокол, он же Грудинский, накануне с кем-то встречался и планировал крупную сделку на семьдесят — восемьдесят тысяч долларов, и некая экстравагантная дама Альбина Скобцева, распределявшая по коммерческим киоскам сигареты количеством до двадцати блоков.

— Сокол такой человек, — утверждал на допросе рыжеусый Хохлов, — что иногда людям, которых он знал хорошо, мог отпускать товар без предоплаты.

— И кому же так везло? — уточнял Макаров, при расследовании двойного убийства считавший наиболее вероятными версиями невозврат накопившихся долгов или корыстные побуждения вездесущих разбойников.