— Да? Очень странно. — Девушка согнула в колене и поджала под себя босую ногу, очевидно, чтобы согреться.

— Отчего же?

— В жизни все-таки бывают минуты, необыкновенные, что ли. Вообще жизнь очень странная штука.

— Согласен. А почему один ботинок?

— Потерялся.

— Холодно, должно быть.

— И не говорите…

— Как же вы доберетесь? Мороз, не май месяц! — воскликнул он.

— Поскачу по дорожке на одной ножке. И известный доктор Айболит всех излечит-исцелит! — грустно сказала дама, и на лице ее по-прежнему не дрогнул ни один мускул.

— Вот видите: вы шутите, а между тем жизнь может быть очень проста. Как и смерть, что подстерегла мужчин в покореженной вишневой легковушке, которая столкнулась с грузовиком. Так где вы потеряли ботинок? — Лебедев окончательно проснулся и в полумраке вглядывался в чуть освещенное лицо такой знакомой незнакомки, пытаясь вспомнить, где же он мог ее видеть.

— В той машине.

Лебедев, потрясенный, помолчал с минуту и наконец вымолвил:

— Вы родились в рубашке!

— Пожалуй… Особенно если учесть, что трое бандитов меня похитили и посадили в машину, чтобы передать другим бандитам, которые станут требовать выкуп у скупого мужа. Он, конечно, заплатит, но они все равно меня убьют и закопают в подмосковном лесу.

— Откуда такая уверенность?

— Ублюдки, что остались лежать на дороге, разговаривали между собой, не стесняясь, так что если бы не авария, то очень скоро я бы оказалась в лапах некой «щелковской» группировки.

— Где же должна была состояться встреча?

— В Кингисеппе. Какое-то охранное предприятие называли, но я не запомнила.

— «Передел»?

— Откуда вы знаете?

— Имена какие-нибудь запомнили?

— Из местных говорили про какого-то Сергея, кличка странная такая, на букву «Ф», кажется, так вот, у него сложились хорошие отношения с главарем «щелковских», каким-то Сашей, и мое похищение — это вроде как халтурка, приработок к основным бабкам.

Автобус затарахтел на повороте, фыркнул пару раз и остановился у старинного кирпичного здания бывшей городской ратуши с башней и часами. Небольшой городок крепко спал.

— Скоро местные отморозки узнают, что случилось на дороге, и станут вас искать. В одном ботинке по морозу вы далеко не убежите, так что беру вас под свою защиту.

— С какой стати? Я совсем вас не знаю!

— Разве вам не страшно?

— Конечно, нет! Если уцелела там, значит, на этом свете еще нужна! Так почему я вам должна поверить?

— Я — милиционер, следователь Лебедев, Петровка, 38.

— Вот это да! А где гарантия, что вы не с ними? Впрочем, я по вашим глазам вижу, вы — честный.

Очутившись на конечной остановке под фонарным столбом, Лебедев извлек из походного рюкзака потертые кроссовки, припасенные для утренних пробежек в командировке. После чего не без труда (красота прежде всего) заставил девушку обуть хотя бы одну босую ногу, и парочка, ковыляя и теряя на ходу растоптанный сорок третий размер, двинулась в сторону остатков величественных стен крепости Яма, за земляными насыпями которых в старинных постройках разных эпох обосновалась местная дежурная часть.

На съемной квартире (для выяснения ее адреса сыщику и потребовалось посетить районную милицию) при ярком свете за чашкой свежезаваренного чая он, наконец, рассмотрел выжившую попутчицу и понял, почему ее лицо, густо запачканное засохшей кровью, было таким знакомым. Ирина оказалась знаменитой певичкой, чьи популярные попсовые песни прошлым летом звучали чуть ли не из каждого утюга, и Лебедев, знавший из этого репертуара почти все незамысловатые мелодии наизусть, признался, что давно является поклонником ее творчества.