— Что случилось? Только не говори, что Балашова уже вывезли из госпиталя! — воскликнул я.

— Нет. Он там. Вот только… — Илья выдержал паузу, чтобы отдышаться, а затем заявил: — Он отрицает, что его зовут Евгений Балашов.

Глава 4

В этот момент я даже забыл о том, что у нас намечаются судебные разбирательства. Из головы вылетело всё, что планировал и чем занимался в течение дня.

Я настолько оторопел, что в уме даже промелькнула фраза из старого фильма: «Шеф, всё пропало, всё пропало!»

Столько трудов ради спасения Токса и его истинной личности… И что в итоге? Он считает себя другим человеком? Так я всё-таки где-то ошибся, и перенос души не удался?

Я ведь чувствовал, что с его организмом что-то не так, но ни по каким признакам не мог понять, в чём же дело. Но нехорошее предчувствие меня не покидало. Будто со здоровьем или душой Евгения Балашова должно что-то произойти. Может, это Виктория нашла обходной путь и каким-то образом меня обманула?

Нет. Маловероятно. Я заставил её дать магическую клятву. Если бы она попыталась как-то навредить Евгению или изменить его тело, Виктория Мансурова уже была бы мертва.

Нет смысла стоять здесь и гадать, что же случилось на самом деле. Нужно повидаться с Балашовым лично. Тем более, я всё равно собирался заглянуть в госпиталь, если останется свободное время. Там лежит мой старший брат Кирилл Мечников, но встречу с ним я откладывал, поскольку он показания городовым уже давал, а на суд его привести не могут. Его состояние крайне тяжёлое. Он целый месяц сидел в подвале, из него высасывали жизненную энергию, практически не кормили и не поили. В итоге все его раны нагноились, и развился сепсис.

— Возвращаемся в госпиталь, — скомандовал Синицыну я. — Поговорю с ним сам.

Сказав это, я тут же пошагал к губернскому госпиталю, а Синицыну пришлось меня догонять, поскольку он до сих пор не отдышался от пробежки до корпуса ордена и был вынужден немного постоять на одном месте, чтобы восстановить дыхание.

— Ты не понимаешь! — нагнав меня, заявил он. — Токс… Тьфу! Никак не могу привыкнуть к его настоящему имени. В смысле, Евгений вообще ничего не понимает. Такое впечатление, будто он — совсем другой человек. Мы где-то допустили промашку.

— Не спеши. Эту ситуацию можно объяснить двумя способами, — ответил я. — Либо он действительно всё забыл, и теперь нам придётся лечить амнезию, либо в нём находится другая душа. Другой человек.

— В обоих вариантах мы по уши в дерьме, — подытожил Синицын. — Но первый всё же более предпочтителен. Так у нас хотя бы есть шанс вернуть ему воспоминания.

— Что конкретно он сказал, когда ты его посетил? — спросил я.

— Он решил, что я один из сотрудников госпиталя и попросил, чтобы я принёс ему еды, — принялся объяснять Синицын. — Ну… Я решил, что он плохо себя чувствует, и набить желудок — это то, что ему сейчас действительно нужно. Сходил на кухню, попросил дополнительную порцию для него, принёс ему. Он сразу же принялся жрать. Да! Именно жрать. Чуть ли не руками суп хлебать начал. Вернее… Если честно, я не уверен, что ты хочешь это знать.

— Хочу, рассказывай все подробности, — велел я.

— Он лицом в тарелку с супом опустился и просто выпил его. Мне показалось, что он даже ложку в руки взять не может. Такое ощущение, что этот ритуал повредил его нервную систему. Иначе я не знаю, как объяснить такое поведение, — произнёс Илья.

— Ты ему представился? Имя своё назвал? — продолжил расспрашивать Синицына я.

— И своё назвал, и твоё, но он сказал, что понятия не имеет, о ком идёт речь.