— Это мой конец… Мой конец, — шептал он, пытаясь не задохнуться от текущей наружу крови.

А это, между прочим, одно из самых опасных осложнений любой рвоты, не только кровотечения из пищевода. Речь об аспирации рвотных масс. Если они попадут в дыхательные пути, человек может запросто задохнуться, не дождавшись помощи.

Именно поэтому при тошноте и возникновении рвоты из-за отравления или любых других причин рекомендуется лежать на боку. Если человек заснёт и его начнёт тошнить, рвота практически гарантированно влетит в трахею через гортань. А дальше уже предсказать исход нетрудно. Чаще всего он плачевный.

Но благо я вовремя перевернул барона набок и принялся восстанавливать повреждённый пищевод. Я прекрасно понимал, что в нём сейчас происходит. Тут даже эндоскопическое обследование не понадобится, да и времени на него нет.

Из-за серьёзных повреждений печени часто развивается варикозное расширение вен пищевода. А затем при дальнейшем прогрессировании заболевания может произойти их разрыв, который и создаёт такое кровотечение.

Благо у Иннокентия Сергеевича нет гемофилии, как у Евгения Балашова, так что я без проблем могу остановить это кровотечение. Лекарская магия просочилась в стенки пищевода, укрепила вены, зарастила те, что разорвались, а затем уменьшила давление в сосудистой системе, которая окружает этот участок.

Вот и всё. Осталось только поддерживать состояние Иннокентия. Можно было бы сразу излечить ещё и его печень, но для начала нужно разобраться, что послужило причиной её повреждения.

Здесь точно замешан какой-то яд или действия злоумышленника, который скрывается в Хопёрске или даже в самом особняке Елиных. А интуиция подсказывает мне, что он действительно где-то здесь. У врага должен быть доступ к барону. И раз Иннокентию легче так и не стало, значит, отравлением действительно занимается не Павел Елин, а кто-то другой.

Я восстановил процессы кроветворения в теле барона, зафиксировал его тело на кровати так, чтобы он больше не ложился на спину, а затем покинул спальню Елина.

Снаружи меня уже ждала Анна. Увидев кровь на моих руках, она невольно вздрогнула.

— Ч-что произошло, Алексей Александрович⁈ — воскликнула она и прикрыла ладонью рот. — Мой отец… Он?

— Нет, он жив, — перебил её я. — Ему стало хуже. Вырвало кровью. Позовите прислугу, пусть сменят постельное бельё. А нам с вами нужно переговорить наедине. Никому не сообщайте, что я задерживаюсь для этого разговора. Так надо. Где мне вас подождать?

— В кабинете отца, — тут же сообразила она. — Туда сейчас никого не впускают. Можете взять мой ключ.

Анна протянула мне связку ключей, после чего объяснила, где находится кабинет Иннокентия. Но я и так прекрасно помнил, как его искать. В этом особняке я был уже много раз. Мне известно расположение всех комнат.

Единственная проблема — я не знаю, кто сейчас здесь работает. Сколько человек в охране? Кто трудится на кухне? Сколько в доме служанок и дворецких?

Ответы на эти вопросы понадобятся, чтобы разобраться в происходящем. Ситуация гораздо сложнее, чем я думал. Елина отравили чем-то, что я даже сходу определить не могу. Одно дело — вызвать острое повреждение печени. Другое — довести её до состояния, напоминающего запущенный цирроз.

Мы с Анной разделились. Девушка принялась отдавать команды слугам, а я аккуратно поднялся на третий этаж, стараясь не попадаться другим обитателям дома на глаза, после чего скрылся в кабинете Иннокентия Сергеевича. На всякий случай даже занавесил шторы, чтобы никто не увидел меня с улицы.

Принципиально важно, чтобы моё появление осталось незамеченным. Да, меня уже видели охранники около входа в особняк, но я знаю, как исправить ситуацию и стать настоящим «призраком» этого дома.

Через пятнадцать минут Анна поднялась ко мне, вошла в кабинет отца и заперла дверь изнутри.