Когда Раум объявил участников, толпа приветствовала их, но реакция зрителей была сдержанной, словно все вокруг ощущали, что в воздухе витало нечто зловещее.

Каспион и Дакийский вышли на арену, перемещаясь по грязи. В данный момент Беттина просто хотела, чтобы они оба были в безопасности. А с последствиями можно разобраться позднее.

Пока Раум продолжал рассказывать… о свадебной церемонии, которая состоится сегодня в полночь, предстоящих празднествах по всему королевству и прочем… Беттина изучала вампира.

В каждом этапе турнира он демонстрировал образец хладнокровия. Пристальный взгляд, сосредоточенное выражение лица. Мужчина, сконцентрированный на одной цели.

Сейчас же его лоб и виски были покрыты капельками пота. Зрачки расширены, а из уголков глаз текли тончайшие струйки крови.

Когда Дакийский тяжело тряхнул головой и чуть не потерял равновесие, Беттина схватила за руку Моргану:

— Посмотри на вампира!

— Что?

— Посмотри на его глаза.

Моргана прищурилась.

— О, ради золота! Ты, наверное, шутишь.

— Он отравлен! — прошипела Беттина.

Она знала симптомы отравления так же хорошо, как сидящая рядом Чародейка.

Моргана удивленно засмеялась.

— А твой бездельник поумнел.

— Нет! Кас не сделал бы этого, — сказала Беттина, даже вспомнив необоснованную уверенность демона в победе.

Завтра он умрет… Я не могу проиграть… Я использую против него его слабость…

— Возможно, Каспион и кое-кто еще спланировали это?

Моргана резанула взглядом Раума.

Мошенничество процветает. Не это ли они обсуждали вчера ночью? Отравление соперников правилами не запрещалось.

Затем Беттину озарило. Должно быть, это сделали кузены Дакийского! Он говорил ей, что они все время пытаются убить друг друга, а сегодня они приходили к нему в палатку.

— Твоему вампиру дали что-то действительно мощное, — отметила Моргана. — По шкале от одного до пяти… где пять очень редкий токсин, который на самом деле может убить бессмертного… я дала бы этому средству четыре балла.

— Четыре? Что мне делать? Что я могу сделать?

— Надеяться, что он сможет восстановиться от столь сильной дозы.

В очевидной попытке сделать это, Дакийский снова тряхнул головой. Слегка покачнувшись, он восстановил равновесие. Вампир казался растерянным, его ноги увязли в густой грязи.

Ему становится хуже.

Беттина обернулась к Касу. Он рвался в бой: его рога грозно распрямились, клыки увеличились. Обнажив меч, он крепко сжал его, на руках от напряжения взбугрились мускулы. Вопящие на трибунах друзья, еще сильнее подначивали Каспиона.

Дакийский провел рукавом по глазам, затем еще раз, словно его взгляд был затуманен. Выхватив свое оружие, он снова пошатнулся.

Ворота лязгнули в последний раз. Прежде чем Беттина смогла произнести хоть слово, Раум подал сигнал к началу битвы. Беттина снова оказалась беспомощна, прозвучал финальный рев рога…

Кас тут же атаковал, замелькал его меч. Дакийский едва успевал отражать удары. Их мечи громко лязгали, в тишине ночи эхом раздавался звон металла.

Кас снова ударил; Дакийский вяло блокировал удар. Реакция вампира ухудшалась, в то время как демон становился быстрее и сильнее, чем Беттина могла вообразить…

Внезапно сделав выпад, Кас нанес прямой удар мечом, ставшим, словно продолжением его мускулистой руки. Дакийский слишком поздно отклонился; кончик лезвия полоснул по щеке, срезая кожу.

В этот момент лунный свет попал на лицо вампира, осветив белую кость прежде, чем из раны полилась кровь.

Дакийский не выказал ни одной эмоции… ни боли, ни ярости, ни замешательства… отрешенно позволяя крови стекать по лицу.