Слушать это было невыносимо. Челис сидела на койке, поджав под себя ноги, и сумрачно смотрела на огонек его сигары, не смущаясь тем, что, кроме цветастых шорт и полотенца, на ней ничего не было.

– Я настолько погрязла в своих заботах, что ничего не замечала вокруг.

– Я понимаю, детка. Не кляни себя. Когда под угрозой карьера, да еще личная жизнь не в порядке, трудно уследить за событиями здесь, в округе Дэйви.

Вскоре Бенджамин засобирался, и Челис проводила его до грузовика. Он отдал ей остальные манго и сказал, что через день-другой привезет еще, но она его почти не слышала. У нее не шло из головы, что никто даже не подумал сообщить ей, когда заболел ее любимый дядя. Разве она бессердечная эгоистка? Неужели они подумали, что она за своими делами забыла своих родных? А может быть, это и в самом деле так?

На другой день незадолго до полудня прикатил Леонард Кеньон.

– Решил посмотреть, как ты тут, – приветствовал он ее. – Тебе вчера вечером звонил приятель.

Она на всякий случай оставила в Нью-Йорке его номер, но никак не ожидала, что им воспользуются.

– Кто это был?

– Джентльмен по имени Грегори. Он говорил так, будто надел туфли на два размера меньше.

Она засмеялась, обнимая лысеющего крепыша за располневшую талию. Они сели на покосившуюся скамью в тени черного орехового дерева.

– Это ты верно заметил! – прыснула она, взяв на душу небольшой грех. – Я должна ему позвонить?

– Как хочешь. Но вот что он велел тебе передать: «Кончай лодырничать, возвращайся, твое место здесь. Ты нужна Кортичелли и мне тоже». Помнится, он выразился примерно так. – Он положил руку на спинку скамьи. – Кто такой этот Кортичелли? И, коли на то пошло, что это за парень в тесных туфлях?

Вытянув ноги, Челис откинула голову назад и опустила ее на руку дяди. Смех, вырвавшийся из ее горла, лишь на какой-то миг грозил перейти в слезы, но она легко подавила их. Эти дни определенно пошли ей на пользу, а ведь последние месяцы она в таких случаях совершенно не владела собой.

– Кортичелли – это название галереи. Мужчина в тесных туфлях – это Уолт, Уолт Гарриман Грегори, мой босс. – Со всем этим она разберется потом. Теперь ее куда больше волнует другое. – Дядя Лео, почему ты мне не сказал про свое сердце?

Минут через сорок пять Леонард уехал, пообещав сходить с ней на рыбалку, если удастся ускользнуть от орлиного глаза жены.

– Хочет нянчиться со мной, – ворчал он. – Вечно выдумывает!

Перестав тревожиться за дядино здоровье, Челис порылась в чемодане и извлекла оттуда коробочку акварельных красок, китайскую кисточку и пачку бумаги. С огромным наслаждением она сделала несколько прескверных рисунков, но незаметно подобравшаяся грозовая туча загнала ее под крышу. Когда приехал Бенджамин, она обшаривала ящик-термос в поисках съестного. Поставив грузовик как можно ближе к дому, он ворвался туда, разбрызгивая во все стороны дождевые капли.

– Ты хуже сенбернара, – объявила Челис, протягивая ему полотенце, которое тут же потемнело от влаги. Придется завтра посетить прачечную самообслуживания. – Ты мне принес что-нибудь поесть?

– Ненасытное создание! Я предлагаю тебе восхищаться моим прекрасным ликом, благоговейно слушать, как я блистаю остроумием, а ты можешь думать только о желудке! – Он вприпрыжку добежал до грузовика и вернулся с соломенной корзиной и двумя бутылками вина. Челис взяла у него бутылки и, наклонившись над столом, заглянула в корзину.

– По крайней мере я правильно оцениваю себя, – с усмешкой парировала она, роясь в ее содержимом: круг мягкого сыра, два манго и еще что-то завернутое в фольгу и пахнущее почти как… – Свиные ребрышки! Поджаренные над углями на решетке! Бенджамин, ты просто прелесть!

– Пирушка не обещает быть чересчур опрятной: у тебя удобств маловато.