– Ты умеешь…

– Не надо. Я же не жалуюсь. Большую часть жизни я был браконьером, прежде чем стать магистратом, и интуиция меня всегда выручала. Я лучник; что бы там люди ни думали, я так же хорошо управляюсь с луком, как Кест с клинком, а ты со своими хитроумными планами. Я не завидую твоим талантам. – Он наконец улыбнулся. – А тот мальчишка вчера? Который мне стрелы подавал, помнишь? Он подошел ко мне сегодня утром, а с ним еще семеро мелких и пятеро взрослых. Некоторые луки с собой принесли, кто-то у погибших их подобрал – в общем, просили меня научить их стрелять. Представляешь? Я спросил их, не хотят ли они попросить Кеста научить их махать клинком, но один из них сказал: «Зачем мне драться дурацким старым клинком?» – и все остальные согласились.

Я тоже улыбнулся. Настал-таки звездный час Брасти: наконец-то хоть кто-то согласился с ним, что лук лучше клинка.

– Я ухожу, Фалькио, – сказал Брасти, отложив плащ и иглу.

Я снова улыбнулся, хоть и не понял, что он имеет в виду. Попытался встать.

– Нам нужно ехать в Рижу, Брасти, – сказал я как можно четче, хотя губы и язык все еще меня не слушались. – Они туда направлялись. Не знаю почему, но…

Брасти ласково усадил меня.

– Это тебе нужно ехать в Рижу, Фалькио. И Кесту, и Валиане с Дари. Пока мы говорим, Кест запрягает лошадей, и я молюсь всем богам, чтобы они помогли вам сделать там все, что нужно. Но я остаюсь тут, с этими людьми. Если я проведу здесь, в Гарниоле, хотя бы неделю, я смогу научить их отражать атаки.

– Ты… – Мог ли я просить его о том, чтобы он не помогал местным жителям? Конечно, нет. – Ладно, Брасти, оставайся здесь на неделю, научи их и приезжай в Рижу. Мы оставим…

– Нет, – сказал Брасти. – Нет, после того как научу этих, я поеду в следующую деревню, а потом в город. Охотничьи луки в этих местах есть у всех, просто люди не знают, как пользоваться ими в бою. Тут есть кузнец, мы соберем доспехи убитых рыцарей, расплавим их и сделаем стальные наконечники для стрел. Только подумай, Фалькио: из доспехов одного рыцаря я смогу сделать столько наконечников, что хватит, чтобы убить сотню. Представь, что можно сделать с тридцатью!

– Закон Брасти, – прошептал я.

Он кивнул.

– Я знаю, что это не решит все вопросы. Знаю, что нужно и другое, и ты это сделаешь, с Кестом и Валианой. Только за Дари присматривай. Она удивительная, но, черт возьми, совершенно шальная. И ради всех святых, если она придет к тебе ночью, то не…

– Прошу, – остановил я его. – Прошу, я не хочу об этом слышать.

Он засмеялся.

– Бедный старый святой Фалькио. – Брасти удалось разорвать еще один шов на правом плече, он вытащил нитку и оторвал рукав.

Встал, надел плащ. Без рукава он смотрелся странно, но все же отчего-то казалось, что так и должно быть.

– Ублюдок, – сказал я.

Брасти обиженно скривился.

– Не зови меня так, Фалькио. Так меня называл король. «Ублюдок Брасти», – говорил он. Видимо, я никогда не соответствовал его ожиданиям.

Шатаясь, я поднялся.

– Король любил тебя, Брасти.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Нет, не любил, и сейчас самое время перестать в это верить. Пора тебе перестать считать короля этаким любящим отцом. Он был старше нас лишь на два года. И дерьмо его пахло точно так же, как у всех остальных людей. Он слишком много пил, и лгал каждый раз, когда ему представлялся случай, и переспал с половиной аристократок в королевстве, как выяснилось.