Раздался чей-то голос:

– Это и есть твой великий план? Просто стоять и называть свои имена перед толпой ублюдков в доспехах и с черными сердцами, надеясь, что они умрут от смеха?

Я попытался разглядеть, кто это прокричал, но, лишь почувствовав руку Кеста на своем плече, я сообразил, что голос раздался из-за спины; сердце мое взмыло до небес, когда я обернулся и увидел всадника на сером коне в коричневом кожаном плаще без одного рукава.

– Что за жалкое собрание малодушных героев! – сказал Брасти, спешиваясь. – И что, черт побери, случилось с рукой Кеста?

Увидев его, я ощутил такую необыкновенную радость: если и доведется умереть, то пусть лучше это случится здесь и сейчас в компании людей, которые мне дороже всего на свете.

– Я думал, что ты нас оставил, – сказал я. – «Идите и спасайте мир, а я пойду спасать людей» – разве ты не так мне сказал?

– Передумал, – ухмыльнулся он.

– И по какой это причине?

Он огляделся.

– Люблю осень в Араморе, а ты?

Я обнял его и прижал к груди.

– Да ладно, Брасти, признайся, мы же все равно умрем. Глубоко в сердце ты все-таки верил в мечту короля так же сильно, как и я.

Он отстранился и посерьезнел.

– Ты так и не понял, Фалькио. Я никогда не следовал за королем, черт побери, я даже никогда не следовал за плащеносцами. В душе я очень простой человек. Я бы не пошел ни за герцогами, ни за богами со святыми, ни за Кестом, если уж на то пошло, и вообще ни за кем.

– Тогда почему?

– Ты, Фалько, все-таки идиот. Я последовал за тобой. И все мы.

Я посмотрел на Кеста, Дариану, Валиану и Эталию, и все они согласно кивнули. Почему, хотел я спросить их. Они все пришли вместе со мной сюда, чтобы погибнуть, но кто я такой, чтобы вести их за собой? Я не сделал ничего особенного – просто пытался воплотить мечту того, кто верил, что мир может стать лучше. Но… Может, я следую за тобой, сказал мне король в тот самый день.

– Так в этом и заключается весь твой план? – снова спросил Брасти. – Стоять и смотреть, как эти псы в черных табардах убьют нас? На мой взгляд, это очень уж похоже на все твои прежние планы.

– Но ты должен признать, – заметил я, – что история из этого выйдет хоть куда. У нас здесь даже настоящий бард есть, который сможет обо всем рассказать.

Он улыбнулся.

– Что ж, можно согласиться с твоим подходом: звучит всё очень благородно. Уверен, что сказание о битве Фальсио в Араморе получится романтическим и трагическим одновременно. Но вообще-то у меня есть другой план.

– В самом деле? – спросила Дариана. – У Брасти Гудбоу есть план? Наверное, звезды сейчас свалятся с небес.

Брасти не обратил внимания на ее слова и пошел вперед, встав между нами и рыцарями.

– Я никогда не рассказывал, что повелел мне король пять лет тому назад, не так ли, Фалькио?

Я окинул взглядом двести ярдов, которые отделяли нас от отряда рыцарей в доспехах. Солнце садилось за горизонт, и по перестуку копыт и звону сбруи я понимал, что они готовятся к атаке.

– Конечно, мне хотелось бы об этом узнать, Брасти, но сейчас время не самое подходящее.

Он тоже поглядел на рыцарей.

– Неужели? Думаю, что другого времени у нас и не будет.

– Согласен. Хорошо. И что же он тебе повелел?

Брасти улыбнулся.

– Меня он позвал самым последним, помнишь? К тому времени он уже устал и начал раздражаться – помнишь, каким он иногда становился? Я это понял, потому что пошутил, когда вошел в тронный зал, а он ответил: «Знаешь что, Брасти? Ты настоящий ублюдок.