Тело лежало в центре зала, его окружали двенадцать сжимавших клинки рыцарей в доспехах. Когда я наклонился, чтобы снять полотно, укрывавшее герцога Исолта, все клинки устремились на меня.

– Первая позиция, – скомандовал Шуран, в голосе не слышалось ни гнева, ни беспокойства, только абсолютная уверенность в том, что его команда будет тут же исполнена.

Уверенность его не подвела: рыцари двигались как части хорошо смазанной машины и тут же вернулись в прежнюю позицию: прислоненные к плечам клинки смотрели вверх, готовые в любой момент к атаке.

Я снова нагнулся и приоткрыл простыню. Лицо Исолта застыло в оскале, напоминая голову убитого медведя, водруженного на стену в виде охотничьего трофея. Убрав простыню с тела, я заметил, что руки, сложенные на груди, были покрыты порезами. Он дрался и принял не меньше дюжины ударов на предплечья, защищаясь. Раздвинув руки, я обнаружил маленькую рану: клинок вошел ему прямо в сердце и поразил насмерть.

– Точный удар, – сказал Кест, стоя надо мной. – Убийца мог бы разделаться с ним быстрее, если бы не хотел прикончить одним ударом.

Стук тяжелых сапог эхом заметался по залу, и в комнату вошел рыцарь с длинными белокурыми волосами. Геридос, рыцарь-капитан, который приказал напасть на нас, когда мы прибыли в Арамор на предыдущей неделе.

Он пренебрег присутствием Шурана и обратился непосредственно к рыцарям:

– Арестуйте их, – приказал он.

– Отставить! – отозвался Шуран.

– Вы позволите этим убийцам и дальше осквернять тело герцога? – спросил рыцарь-капитан. – Может, это вы помогли расправиться с ним?

Шуран ударил его рукой в тяжелой перчатке, и капитан-рыцарь рухнул навзничь.

– Держите свое остроумие при себе, сэр Геридос, или потеряете голову, которую недавно вернули себе послушанием. Я все еще рыцарь-командор Арамора.

Сэр Геридос не выглядел ни довольным, ни испуганным.

– Изменник не может быть рыцарем-командором.

Сэр Шуран шагнул к нему.

– Советую вам, сэр Геридос, вспомнить самый опасный момент вашего бессмысленного существования: тот, когда вы были на волосок от смерти. Уверяю вас, сейчас вы гораздо ближе к ней, чем тогда.

– Эти люди – подлые убийцы! – воскликнул сэр Геридос.

– Наши бойцы стояли на страже у дверей их комнат всю ночь. Каким образом они могли совершить убийства?

Убийства? Когда нас вели в тронный зал, у дверей лежали два мертвых стражника, но вряд ли Шуран говорил о них.

– У них были сообщники! – настаивал сэр Геридос. Он поднял кусок пергамента. – Смотрите. Герцог составил второй указ, который разрывал его соглашение со шкурниками. Если бы он его подписал, их планы бы развалились.

– Но это никак не отменяет тот факт, что всю ночь у их дверей стояла стража.

– А как насчет женщин? – спросил сэр Геридос. – Или вам еще неизвестно, что они убежали из дворца вчера вечером?

– Мне это известно, сэр Геридос, я послал за ними погоню. – Он повернулся ко мне. – Вашим дамам ничего не грозит. Мои люди следовали за ними несколько часов и довели их до границы; когда они пересекли ее, рыцари вернулись. Им бы не хватило времени, чтобы возвратиться и убить герцога.

– А у той, другой? – спросил сэр Геридос.

Какой еще другой?

Сэр Шуран посмотрел на меня, затем снова на рыцаря-капитана. Кест ткнул меня в бок.

– Фалькио, тут что-то не так.

– Что ты имеешь в виду?

– Они точно знают, что мы этого сделать не могли, так почему сэр Геридос верит, что виновен кто-то из нас?

– Потому что они рыцари, а мы плащеносцы, – ответил Брасти.