— Вы не думаете, что на это раз он может блефовать?

— Господин президент, я немало играл в покер со Стивом Вестманом. Скажу только одно: он не блефует и никогда не блефовал. Не блефует и на этот раз.

— То есть вы думаете, что он действительно заложил взрывчатку под Системный Банк Монтаны?

— Да, сэр. Именно так.

— И он действительно её подорвёт?

— Не вижу других причин для того, чтобы закладывать её туда.

— Боже мой, главный маршал! Если он её взорвёт, если поднимет на воздух национальный банк, это будет чудовищным ударом по экономике! Это может вызвать полномасштабную рецессию!

— Полагаю, он подумал об этом, господин президент.

— Но он же шёл на такие проблемы, чтобы только не вызвать гнев общества. Что заставляет вас думать, что на этот раз он изменит этому принципу?

— Господин президент, он с самого начала говорил нам, что готов пойти на всё. Что готов пойти на риск быть убитым самому, или убивать других людей, если потребуется именно это. И до сих пор каждый его новый шаг был прямой, логичной эскалацией того, что он сделал в предыдущий раз. Разумеется, он взбесит массу людей, если своим ударом загонит экономику в рецессию. Однако он с самого начала был нацелен на то, чтобы злить людей. И как бы ни были люди злы на него, он рассчитывает, что они будут не менее злы на вас, на меня и на всю остальную администрацию за то, что мы позволили ему сотворить это. Этот человек готов пойти на смерть ради своего дела… вы действительно думаете, что он потеряет сон из-за того, что кто-то может подумать о нём что-то недоброе?

Саттлз чувствовал, что его зубы вот-вот раскрошатся, но понимал, что на этот раз как минимум две трети раздражения было направлено на Вестмана, а не на Баннистера. Ну, может быть чуть меньше, чем две трети.

— Ладно, главный маршал. Если вы уверены, что он серьёзен, и если также уверены, что он каким-то образом заложил заряды взрывчатки в служебных туннелях банка, почему бы нам не послать туда кого-нибудь, чтобы их обезвредить?

— В основном потому, что Стив явно тоже подумал об этом. Он предупредил нас не делать этого, и я вполне уверен, что если мы всё-таки попробуем сделать что-то подобное, это приведёт только к преждевременному взрыву.

— Разве у нас нет специалистов по обезвреживанию бомб и взрывчатки?

— Есть. И во флоте есть. Я с ними говорил. Они сказали, что есть не меньше десятка способов сделать так, чтобы заряды сработали в тот момент, когда кто-либо войдёт в эти туннели. Подразумевая, что бомбы расположены именно там.

— Они не готовы даже попытаться?

— Разумеется, готовы. Вопрос в том, готовы ли мы послать их туда?

— Разумеется, готовы! Как можно хотя бы подумать о том, чтобы не послать их?

— Прежде всего потому, что мне бы не хотелось, чтобы они погибли, — невозмутимо ответил Баннистер. — И ещё потому, что если они погибнут из-за того, что мы послали их туда после того, как Вестман приложил все усилия, чтобы предостеречь нас от этого — прямо предупредив, что в таком случае заряды сработают — будет несколько проблематично убедить публику, что в их смерти виновен он.

— Разумеется, в их смерти будет виновен он! Прежде всего, именно он заложил туда эти проклятые бомбы!

— Не говорю, что это не так. Всё, что я хочу сказать, это что в глазах публики всё будет выглядеть так, словно ваша администрация послала туда сапёров зная, что бомбы сработают — и убьют их — если они войдут. Они будут обвинять Вестмана, всё верно. Но вас они будут обвинять в игнорировании его предупреждения не меньше, чем его.