— Я сейчас вернусь.

«У них проблемы, у Лили и Давида», — подумал он по дороге к стойке. Он заказал большой пакет чипов и еще одну диетическую колу. «Она к нему хорошо относится, но неземной любви нет». Оглянувшись, он заметил, что она наблюдает за прохожими на улице. Луч солнца разрезал стол пополам и остановился на ее руках. «Красивая», — решил Лукас.

Когда он вернулся, она облизывала кончики пальцев.

— Куда теперь?

— Нужно повидать одну монахиню.

— Зачем?

Статуя из алебастра семи футов высотой, изображавшая Непорочную Деву, нависала над подъездной дорогой.

— Я никогда не была в монастыре, — пробормотала Лили.

— Это не монастырь, — ответил Лукас. — Это колледж.

— Вы сказали, что здесь живут монахини.

— В дальнем конце кампуса есть жилой комплекс.

— Как ей удается так закатывать глаза? — спросила Лили, которая продолжала разглядывать статую.

— Экстаз от безупречной молитвы? — предположил Дэвенпорт.

— А что она делает со змеей?

Под сандалиями Девы виднелся хвост змеи. Тело обвилось вокруг ноги, прикрытой одеянием, голова была поднята, словно она собиралась укусить ее за колено.

— Топчет. Это дьявол.

— Хм. Похожа на одного следователя из нашего отряда. Я имела в виду змею.

Лукас ходил в начальную школу вместе с Эллой Крючьев. Они встретились через много лет, Лукас уже работал в полиции Миннеаполиса, а Элла Крючьев стала психологом и сестрой милосердия. Ее кабинет находился на третьем этаже колледжа Альберта Великого. Лукас провел Лили по длинному холодному коридору, в котором гуляло эхо их шагов. У кабинета Эллы он один раз стукнул в дверь, открыл ее и просунул внутрь голову.

— Наконец–то, — сердито заявила Элла.

Она придерживалась традиций и была одета в черную рясу, на запястье у нее висели четки.

— Пробки, — в виде извинения сказал Лукас и вошел внутрь. Напарница не отставала. — Элла, это лейтенант Лили Ротенберг из департамента полиции Нью–Йорка. Она приехала, чтобы расследовать смерть Джона Андретти. Лили, познакомься с моим другом, сестрой Эмир Джозеф. Она здесь главный психоаналитик.

— Рада познакомиться с вами, Лили, — сказала Элла и протянула худую руку.

Женщина пожала ее и улыбнулась.

— Лукас говорит, что вы ему помогаете разобраться в некоторых делах.

— Если могу. Но по большей части мы играем, — ответила монахиня.

Лили посмотрела на Лукаса, и тот объяснил:

— У нас тут игровая группа, которая собирается раз в неделю.

— Интересно, — проговорила Лили, поглядывая то на одного, то на другую. — Что–то вроде «Подземелий и драконов»?

— Нет, речь о ролевых играх, — объяснила Элла. — Исторические реконструкции. Попросите Лукаса рассказать вам про его Геттисберг.[9] Мы разыгрывали его трижды за прошлый год, и все время по–разному. В прошлый раз Бобби Ли[10] забрался в Филадельфию.

— Мне все–таки придется что–то сделать с проклятым Стюартом,[11] — сказал Лукас монахине. — Если он отступает слишком рано, то нарушает все расчеты. Я думаю о…

— Ладно, хватит про игры, — перебила Элла. — Как насчет мороженого?

— Мороженого? — переспросила Лили и поднесла ко рту руку, чтобы скрыть небольшую отрыжку. — Хорошая мысль.

Когда они шли по коридору, Лили повернулась к монахине и спросила:

— Что вы имели в виду, когда сказали: «его Геттисберг»? Лукас придумал игру или что–то в этом роде?

Элла приподняла одну бровь.