– Эй, брат! — окликнула я.

Он заинтересованно посмотрел на меня.

Я спросила, когда точно грянет конец света — надо знать, дела завершить, долги содрать и хорошенько напоследок отдохнуть.

Он укоризненно вынес вердикт: я не верю в приход Страшного Суда, который настанет 24 ноября сего года, однако у меня еще есть шанс очиститься от скверны.

Я хотела было ему возразить, что я уже вполне очистилась — от уверенности в себе, веры в людей, от денег, планов на будущее, нормального питания, одежды; я очистилась настолько, что вот эти джинсы и есть последнее, чем я могу прикрыть задницу; однако воздержалась.

– Знаешь, брат, — сказала я, втаптывая окурок в грязный заплеванный пол, — мне кажется, вы со сроками что-то напутали. Мы уже давно переехали в какие-то параллельные астральные миры… Давно, года два назад.

Он не ответствовал, дернул ручку и двинулся дальше — вдохновлять немые сцены в соседнем вагоне…

– Так куда мы теперь? — спросила я у попутчика, притушив сигарету в пепельнице, — Туда? — и указала на узкую дорогу, уползающую в глубины бескрайнего картофельного поля. — Огородами — и к Котовскому?

Он пожал плечами: давай огородами, только, ради Бога, не надо к Котовскому.

– Чем тебе не нравится народный герой?

– Не люблю лысых.

Напрасно: среди них попадаются милые люди, как тот розовый старичок с глазами сказочника из электрички, которому досталась бесплатная газета. Кажется, я сыграла с ним злую шутку и впопыхах сунула в руки газетку "ЕЩЕ", гнилую, вонюче-порнографическую — у меня был один экземпляр в сумке; перебирая ее содержимое после ухода "брата Иоргена", этой газетки, где на первой странице запечатлена девушка в чудовищно откровенной, разваленной позе, я не нашла.

7

Наконец-то мы выбрались на прочный асфальт. Цивилизованное дорожное покрытие после мытарств на штормовой российской грунтовке успокаивало. Меня немного клонило в сон.

Сейчас бы освежиться чашечкой кофе — о пагубности этой мысли я догадалась слишком поздно, когда синдром Корсакова опять дал о себе знать:

ТОНКИЙ АРОМАТ, ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВКУС –

"НЕСКАФЕ", ЛУЧШИЙ КОФЕ ИЗ ГЕРМАНИИ!

…и ближайшие десять минут смотреть в сторону попутчика я избегала.

День потихоньку прояснялся, подвижное небо было высоко и неровно, все в мелких кудряшках мутноватой облачности.

Мы двигались по извилистой дороге, изобиловавшей глухими поворотами и совершенно заплутавшей в обширном поселке, — то и дело мне приходилось тренировать тормозную систему Гакгунгры. Дворы вдоль дороги сплошь крепкие, основательные, дома каменные, гаражи кирпичные, сараи — и те их бруса: крестьяне живут себе и не тужат; станут они кормить нас, худосочных и бесполезных горожан, как же! Сами съедят свои окорока, сметаны, свеклы и укропы; без "Амаретто" и порнухи — кажется, кроме этих продуктов, город уже ничего не может поставить в деревню — как-нибудь перетерпеть можно…

Миновав поселок, мы вторглись в просторный и прямо-таки шишкинский пейзаж, очень воздушный и совершенно беззвучный — вот разве что поскрипывал, наверное, ствол сосны, выпрямившейся среди немыслимого оттенка поля, где многочисленные влажные цвета были мелко нарублены и винегретно перемешаны.

Сосна занимала положенное ей место в левом углу композиции. Наискосок от нее, у обочины, бездарно модернизируя классический пейзаж, стояли "жигули": лицом к нам, но на правой стороне дороги.

– Не стоит! — быстро среагировал мой попутчик на то, что я притормаживаю.

– Там что-то стряслось! — отмахнулась я.

– Не стоит, — упорствовал он, но я пропустила его совет мимо ушей.