Наверное, я сломала ему ключицу — он рухнул лицом вниз, дико завыл, подобрал под себя раненую руку и остался так лежать в неловкой скрюченной позе — и выл, выл, выл…

Попутчик подарил мне долгий оценивающий взгляд, в котором я прочла примерно следующий текст: "От девушек с такими ухватками стоит держаться подальше. Или нужно заставить их носить на груди металлические таблички, которые вешают на столбах линий электропередач в порядке предупреждения — "Не влезай, убьет!"

Если он предположил нечто такое, то отказался от истины неподалеку — недаром же добрый десяток лет я живу вместе с Роджером. Металлическая табличка, изображающая череп, висит у моего изголовья — Роджер весело скалится и предупреждает всякого, кто рискует покуситься на мою девичью честь: "не влезай — убьет!"

Процедура переобувания Гактунгры в новую резину заняла немного времени. "Его бы в компанию механиков формулы-1", — подумала я, наблюдая, как разбойник проворно управляется с делом.

– Хочешь, составлю тебе протекцию в конюшню "Вильямс-Рено"? — сказала я ему на прощание. — У меня там знакомый. А что, по миру поездишь: Монте-Карло, Монако…

Он окинул меня взглядом мясника, собирающегося разделать коровью тушу согласно малоаппетитной схеме, какие когда-то висели в мясных отделах магазинов; корова на этих полотнах казалась сшитой из разноцветных лоскутков, и мясник точно знал, в какой из швов ему надо садануть топором.

Отъехав, я глянула в зеркальце: парень исступленно колотил кулаками по крыше безногого автомобиля.

– А что, это так теперь в приличном обществе принято — таскать под плащом ружья? — спросила я.

Он засмеялся: нет, не принято, конечно, просто так сложились обстоятельства; он охотник, заядлый… Дал приятелю на время свое ружье, тот на уток собирался сходить; договорился в охотхозяйстве — хотя у него ни охотничьего билета нет, ни, естественно, разрешения на хранение оружия. Приятель этот человек взбалмошный — вчера мой попутчик пожалел о своей слабости, поехал к нему на дачу, ружье забрать. Хозяина на месте не оказалось, его мамаша выдала ружье — правда, без чехла, чехол приятель куда-то засунул. Искали-искали, но так и не нашли. Пришлось забрать так. Ну, а на обратном пути он поймал гвоздь на колесо.

– Остальное ты, вроде, знаешь, — заключил он.

– Так ты охотник… — грустно протянула я.

– А что, это плохо?

Все это время он сидел вполоборота ко мне — изучал.

– Ну, что смотришь? — огрызнулась я. — Интересно?

Ничего интересного: девушка тридцати с небольшим, рыжая, рост сто пятьдесят восемь, вес сорок пять килограммов, грудь маленькая, образование высшее гуманитарное, русская, беспартийная, место работы — профсоюзная библиотека, семейное положение — разведена, место прописки — Агапов тупик, дом десять, квартира двенадцать — в самом деле ничего интересного, таких маленьких беззащитных зверьков сейчас много расплодилось в лесах Огненной Земли…

– А почему Белка? — спросил он после паузы.

Это с детства… Когда-то под нашим старым добрым небом так звали маленькую девочку, она давно выросла, а прозвище осталось; скачет с ветки на ветку, питается дарами природы, орехами да сушеными грибами и старается держаться подальше от людей — среди них встречаются охотники: уверенные в себе мужики. И меткие — бьют белку прямо в глаз, чтобы шкурку не попортить.

Глава вторая

1

"Город принял!" — был в свое время такой популярный милицейский роман; если я не ошибаюсь, в заглавие выплыла одна из уставных реплик: заступая на дежурство по столице, герой докладывает начальству — именно этой фразой — о том, что теперь рука его на пульсе нашего опасного и не вполне здорового мегаполиса.