Какая разница… Главное, что его много.

– Как думаешь, — толкнул он меня под локоть, — этот парень не умрет?

– Вряд ли… — я проследила направление его взгляда и добавила: — Разве что взлетит в небо, как воздушный шарик. От избытка газов.

Обменивались мы мнениями по поводу одного из удачливых участников штурма Зимнего. Это был сельского вида мужчина, сухощавый и добролицый.

Сколько тяжелых и скользких шампанских бутылок в состоянии унести человек?

Этот унес восемь. Отдалившись от кучи-малы, он уселся на тротуар, облокотился на стену дома, вытянул ноги и приступил к дегустации. Пейзанин методично производил залпы и пил. Он пил неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой, почти не отрываясь от горлышка. Дух он переводил только в перерывах между салютованиями.

Я толкнула дверцу машины.

– Хочу быть с народом, — объяснила я свои намерения. — Пойду стырю пару ящиков. Ни разу в жизни не пила испанского шампанского.

Попутчик выразительно дернул плечом — я вспомнила про ружье, захлопнула дверь, закурила.

– В таком случае, что шампанское будет с тебя причитаться.

Он с улыбкой кивнул.

Я резко подала задом и опрокинула лоток с книгами. Торговец — седовласый человек с печальными глазами безработного доцента — бросился собирать свои фолианты: большие, тяжелые, в однотонных переплетах — похоже, он специализировался на продаже словарей.

Ну и слава богу, драться с интеллигентным человеком у меня охоты не было.

Пятясь назад, расталкивая истеричными сигналами пешеходов, мы с грехом пополам дотащились до ближайшего переулка.

2

Переулок, которым я собиралась бежать от революционно настроенных масс, был узок; проезжую часть теснил мощный бетонный забор, огораживающий стройку.

– Карамба! — выкрикнула я. — И тут затор!

Пробку создавали две "девятки" цвета сырого асфальта. Водители вели мирную беседу, не обращая внимания на то, что с обеих сторон скопились приличные "хвосты": ни развернуться, не объехать "беседу" в этом переулке возможности не было.

Одного из собеседников мне было хорошо видно — килограммов сто двадцать живого веса, скотская рожа, черные очки — он стоял, облокотившись на открытую дверку автомобиля, в его руке тлела сигарета; второй из машины не вылезал, опустил стекло и вывалил наружу затянутый в кожу локоть — дописать его внешность большого труда не составляло, он определенно из семейства кинг-конгов, которые во множестве водятся в лесах нашей Огненной Земли.

Мы стояли уже минут пять — семь.

Кинг-конг в очках прикурил новую сигарету и, кажется, забыл про нее — медленный плавный дымок напоминающий воздушный макет перевернутой Шаболовской телебашни, вырастал из мощной короткопалой лапы.

Моя беда в том, что я слишком остро чувствую деталь.

Скорее всего, я бы осталась безучастной к происходящему, если бы не этот сигаретный дымок; его медленное движение бесило меня все больше и больше.

– Они тут до второго пришествия могут дымить! — я собиралась выскочить из машины, однако попутчик удержал меня за локоть.

– Сядь… — сказал он, по обыкновению, тихо.

– Какого черта! — я дернулась, пробуя высвободиться, однако безуспешно; хватка у моего знакомца, как выясняется, железная — наверное, синяки останутся на руке. — Что это вообще за рожи?

– Насколько я понимаю… — он присмотрелся к горилле в очках, — это палаточник.

Торгаши? Торгашам приспичило философствовать посреди дороги, а я должна ждать, пока они иссякнут?

– Да нет… Охрана.