В прихожей он осторожно отвел мои волосы от виска, наклонился, поцеловал — висок вспыхнул; наверное, вспыхнуло и все остальное… Он прошел в комнату и уселся на диван. "Ну вот, — подумала я, — сейчас скажет, сейчас произнесет…"

– Так что, едем?

– Сейчас… — рассеянно ответила я, соображая, во что бы нарядиться. — Сейчас, только пописаю…

Я схватилась за рот, но было уже поздно. Реплика выпорхнула совершенно автоматически; такого рода рассеянные замечания разбрасывают люди только в одном случае: если это свои люди.

"Охотник… — подумала я, — вошел в мои леса и моментально сделался своим; знает все тропы, ручьи, буреломы, понимает язык зверей и птиц…"

Я столбом стояла посреди комнаты — скорее всего, в этот момент я была сделана из чистого, без посторонних примесей, сталактитового вещества.

Он поставил на стол какой-то пакет:

– Твой Делапьер! Сама ведь говорила, что хорошее шампанское за мной.

Опять он нашел какую-то самую простую и самую нужную в неловкой ситуации реплику — я моментально "отмерла".

– По походному одеваться?

Он ответил неопределенным жестом, который можно было истолковать примерно так: "По походному, однако не совсем…"

– Впрочем, я сейчас уточню… Телефон у тебя где? Ах да, в коридоре…

Пока он звонил, я копалась в шкафу. Выбрала просторный вельветовый жакет поэтического фасона и светлокремовые брюки. Выбирать было особенно на из чего, однако Зина утвердительно кивнул:

– Вполне!

В машине он включил музыку.

– Странно, что у тебя не сперли магнитофон… Тогда, помнишь? Когда ты бросил машину.

– Какую машину? — переспросил он.

Занятно. Туземцам с Огненной Земли автомобиль дается один раз в жизни, и прожить с ним надо так, чтобы не было мучительно больно за покореженные ночными грабителями приборные щитки, разбитые стекла и снятые колеса; если человек спокойно бросает машину в чистом поле, то, значит, он располагает целым гаражом и может себе позволить менять авто, как перчатки.

8

Хорошо, что я успела подсказать Зине, чтоб не гнал и перестроился в левый ряд.

Улица, которой мы выбирались из Агапова тупика на волю, хворает вот уже добрых полгода — что-то у нее не в порядке в желудке; скорее всего, либо канализационные селезенки, либо ветхие жилы теплоцентрали; хотя, возможно, это аппендицит — справа проезжая часть вспорота и огорожена бетонным забором, прикрывающим глубокую рану; однажды я видела копошащихся в яме людей в касках, но месяца три назад они исчезли, забыв засыпать яму и снять забор, — впрочем, такого свойства забывчивость в характере коренного населения Огненной Земли.

У входа в узкую воронку, через которую мимо забора просачивается транспортный поток, вечно возникает толчея. Сразу за бетонным ограждением Зина резко вильнул вправо, отчаянно придавил газ — мы едва не налетели на стеклянную будку автобусной остановки.

Минуты через три, когда Зина ушел, а я осталась сидеть на месте, тупо глядя на приборный щиток, я размышляла над тем, что с нами могло бы приключиться, не пойди он на этот рискованный отчаянный маневр.

Остальное было потом — жуткий скрежет, грохот, звон разлетающегося стекла — да, было потом. А прежде с неба что-то упало — ослепительное, яркое, сияющее…

Автомобиль. И он упал с неба — прямо на серебристый "фольксваген", шедший борт в борт с нами на расстоянии полутора метров.

Проехав метров пятьдесят, мы приткнулись к бордюру и с минуту молча, в состоянии полной прострации следили, как ерзает по стеклу черная лопаточка "дворника".