Я скомкала бумажку с рецептом и бросила ее в пластиковое ведерко, стоящее под рукомойником; если мне впредь понадобится вылечиться от простуды, я не стану пить аспирин, а просто выйду во двор и закричу: я иду искать, и я не виновата, что обаятельный плейбой с ямочкой на щеке не спрятался.

8

Чтобы добраться до РЭУ из поликлиники, надо пересечь Агапов тупик по диагонали, миновать Пряничный домик, свернуть во двор, по центру которого стоит огромная лужа; в среднем подъезде пятиэтажного казарменно-унылого дома и располагается заведение, аббревиатурное наименование которого дешифровать я не в состоянии.

Пряничный домик — еще одна из достопримечательностей Агапова тупика. Это крохотный двухэтажный особнячок, настолько миниатюрный и уютный, что всякий раз, проходя мимо, я мечтаю стать великаном: чтобы погладить его по головке, как маленького ребенка. В последние годы он явно запаршивел и обветшал. Тем разительней перемены, произошедшие с домиком в течение нынешнего года.

Сюда въехала какая-то коммерческая контора.

Первым делом эти ребята счистили многослойные коросты штукатурки, обнажили красный кирпич и тщательно его отчистили шкуркой. Заменили рамы, вставили новые стекла, одели оконные впадины в намордники ажурных медных решеток. Нахлобучили на подъезд длинный, как у бейсбольной шапки, козырек.

В Пряничном домике всю жизнь обитала наш дворник Рая. Она равнодушно взирала на усилия коммерсантов, поскольку сама — по современным правилам, неизвестно как, скорее всего, в страшной неразберихе, возникшей сразу после разрешения на приватизацию жилья, — она успела прибрать квартиру к рукам и получить свидетельство о передаче ее в полную дворницкую собственность.

Фирма с козырьком предлагала Рае деньги и квартиры в других районах, однако наш дворник на переговоры не идет, ссылаясь на то, что "она в своем праве" — это во-первых; а во-вторых, она где родилась, там и умрет; в-третьих, она завещала квартиру дочери.

Раина дочка — пугливое, бессловесное создание лет восемнадцати — работает как раз в РЭУ, где занимает какую-то пыльную второразрядную должность.

Раза два в жизни мне приходилось попадать в эти узкие коридоры, согласно казенному вкусу отделанные лакированной фанерой, и однажды привелось видеть Раину дочку, забившуюся в угол у окна; в ее больших черных глазах стояли ужас и тоска — коллега, дебелая девка с крашеной шевелюрой и основательно заштукатуренным лицом, повествовала — сколько я могла разобрать по обрывку фразы: "…и вот когда он в седьмой раз на меня полез…" — о чем-то очень увлекательном.

Рая сидела на лавочке у своего личного суверенного подъезда (вход в ее квартиру отдельный, боковой). Я составила ей компанию.

– Вот говны! — глухим голосом открыла Рая беседу. Требовалось плавно войти в разговор, я кивнула в знак согласия:

– Точно, Рая, настоящие засранцы!

Рая, почувствовав во мне родственную душу, принялась что-то быстро и путано рассказывать. Ей в последнее время стали названивать — каждый день. Кто? А черт его знает. Советуют собирать манатки и сматываться, а то будет хуже. И вешают трубку.

– Ты к Гульке зайди, — посоветовала Рая, узнав о целях моего визита в РЭУ.

Гулька? Ах да, Гульнара, так звучит полное имя ее дочери.

В полутемном коридоре густо, сочно пахло чем-то искусственным, хлорвиниловым. Нужная мне дверь оказалась запертой. На стук открыла Гуля.

– Обед сейчас, — пояснила она и пригласила в комнату с пустыми канцелярскими столами.

Я рассказала.

– Светленький такой? — спросила она.

Да, да, и похож на телевизионного парня, который — "телемаркет — глобальная информационная система".