– Нет, — покачала я головой. — Он отступного не берет.

– Ты не понимаешь! — отмахнулся он и принялся исполнять какую-то тонко пищащую мелодию на клавиатуре телефона. — Кто оформил заказ, ну? Зенатуллин? Гурко? Сидоркин? Кто? Ну же… Алло, алло, господина Зенатуллина, пожалуйста!..

Он так уверенно и четко функционировал, что совсем не обращал на меня внимания; он просто не видел, как я обхожу стол и встаю у него за спиной. Только когда я вырвала у него телефонную трубку, этот живой механизм дал сбой.

– Идиотка! — выкрикнул он. — У тебя крыша поехала!

Я присела на массивный подлокотник кресла, наклонилась, услышала запах хорошего одеколона; некоторое время мы так и сидели, нос к носу; он раскаленно сопел, а я вдумчиво теребила пуговицу его рубашки.

Кажется, он начал догадываться.

И все-таки я прошептала ему на ухо:

– ЭТОТ ЗАКАЗ ОФОРМИЛА Я.

2

Трудно сказать, сколько времени занял этот разговор. Вернее сказать, говорила только я, он слушал. Я представила ему свой длинный комикс, как можно подробней, особенно тщательно прорисовала финальный кадр, где собрались все наши старики.

– Чего ты хочешь? — с мрачной отрешенностью спросил, он после долгого молчания.

Я достала из кармана список с адресами, положила перед Федором Ивановичем.

– Выведи мне этот текст на монитор… Это не так трудно, там файл проставлен.

Он развернул кресло — компьютер стоял рядом, справа от стола — порыскал по файлам, нашел, в экране встали зеленые строки. Я вытолкала его из кресла. Опустила точку правки на уровень восьмого пункта. Вместо данных бабы Тони я набила имя, фамилию, год рождения…

– Какой у тебя сейчас адрес? — спросила я. — Хотя это неважно. Адрес тебе больше не понадобится. Ты с этого момента — человек без адреса.

Он тупо смотрел в монитор, где светилась его фамилия.

– Не понял.

А тут и понимать нечего, Федор Иванович; ты включен в список пропавших без вести; ты просто примеришь на себя шкуру этих стариков, исчезнешь отсюда, уйдешь в никуда. Чисто физиологически ты будешь существовать — возможно, даже лучше прежнего — однако твое "Я" будет стерто: в этом кабинете, на этой улице, в этом городе. То есть, ты вернешься в свою исконную ипостась, будешь кабаном, сильным, свирепым, мощным — однако уже не будешь претендовать на приставку к твоему роду — "SAPIENS". Живи с миром. Возможно, ты сумеешь подняться, опять заработаешь кучу деньжищ — скорее всего, так оно и случится; у тебя в этом деле талант. Однако это будет уже другой человек с другим лицом. Федора Ивановича больше не существует.

– Ты пропал без вести, Федя. Тебя будут искать, но не найдут.

Я набрала номер косметического центра и сказала профессору, что запамятовала спросить о размерах гонорара… Записала цифру на листке бумаги.

– Сейчас ты возьмешь столько долларов, сколько здесь обозначено, а потом мы поедем к моему хорошему знакомому в центр эстетической хирургии, и он сделает тебе другое лицо. Вот и все. Потом можешь идти на все четыре стороны.

— А если?..

Ну какие "если", какие могут быть "если"! Пойми, с этого момента ты — мишень. Ты быстро движешься в створе тира, очень быстро… Но он тебя достанет. Ты же понимаешь; он в самом деле настоящий сицилийский специалист. Не сегодня достанет, так завтра, не завтра, так через год — но обязательно достанет. Охрана — да хоть ты все КГБ найми — тебе не поможет… В свое время его родной братец всадил четыре пули в Кеннеди, а двоюродный — едва не подстрелил де Голля… И знаешь, почему де Голль уцелел?

Нет, Федор Иванович не знает.