А рано утром, не смотря на количество выпитого накануне коньяка, мы уже сидели за столом, абсолютно трезвые, без малейших следов похмелья и держали военный совет. Видимо, пережитый стресс так подействовал на наши головы, что они стали работать как компьютеры, на время заблокировав всяческие там недуги, абстинентные синдромы и прочие нормальные проявления физического нездоровья.

— Значит так, Витолина Витальевна, — затянулся сигареткой Колюня. — Горячку пороть не будем. Мы же сами себе детективы. И если за чужими мужьями вон уже сколько раз следили, то своего как-нибудь вычислим. Во-первых, нужно выяснить, как часто и где он встречается с этой Настенькой. Во-вторых, засечем степень интимности их отношений.

— Действительно, — вмешался Петр Иванович — Может он её под ручку гуляет, а сам в сторону кривится. Связался, дескать, черт с младенцем. В любом случае, для всяких там разводов и разделов имущества нам нужны неопровержимые улики.

— Мальчики, ну почему никому из нас не приходит мысль в голову, что эта Настя нас просто надула? Что это подстава какая-нибудь? Значит вы, как и я, мгновенно во все поверили? Значит, у нас были основания сомневаться в Сереже? Как же так? — я все никак не могла поверить, что моя жизнь полетела под откос и теперь мне остается только четко планировать какие-то «процессуальные» моменты будущего расторжения брака.

— Но вы ведь сами не захотели позвонить Сергею Тимофеевичу и все у него узнать? — насупился Колюня.

— И не буду! Чтобы слышать как он что-то лепечет в свое оправдание, или как он отпирается, или, наоборот, может, он еще и меня сделает во всем виноватой. Нет уж! Действительно, я лучше все узнаю от вас. Четко, внятно, по минутам. Чтобы никаких сомнений и никаких рассусоливаний. Тем более, что наша милая Настенька уже, скорее всего, предупредила Сергея о том, что она у меня была. Так что он сейчас готов к разговору, так сказать, морально. А, кстати, почему он не звонит? Я же не ночевала дома!

— Точно, Витолина Витальевна… Не звонит, значит уже все знает и затаился. Оттягивает, подлец, неприятный момент. И чего делать будем? — заерзал на стуле Петр Иванович. Как-то отстраненно, но я все же среагировала на это хлесткое слово "подлец", пообещав себе позже приструнить зарвавшегося Петра Ивановича. Ведь он очень многим был Сергею обязан…

Я решительно поднялась с кресла и прошла в приемную. Там валялся мой отключенный мобильник. Я вспомнила, что сама вчера отключила все офисные телефоны и собственный сотовый, чтобы не напороться случайно на объяснения с коварным супругом.

— Не звонит, потому что некуда! — торжественно объявила я и продемонстрировала коллегам отключенную технику, и, для наглядности даже потрясла трубкой над головой. — Сейчас проверю все не принятые звонки, он, небось, уже телефон оборвал…

Странно, но на моем мобильнике был только один не принятый звонок от Сергея. Я включила запись автоответчика, надеясь, что супруг догадался хоть что-то наговорить моему автосекретарю. Сердце болезненно сжалось, когда в трубке зазвучал родной голос: «Виток, опять ты отключила трубку…Девочка моя, я должен срочно улететь в Питер дня на два. Приедут финны из нашей типографии, нужно с ними кое-что обсудить. Так что дома буду только в пятницу. Еще раз прошу тебя не связываться с Качаловой! Даже не прошу — приказываю! Чтобы даже искушения никакого не было, лучше вообще срочно уезжай из Москвы. Прокатись куда-нибудь, на Канары, или в свой любимый Таиланд.