Сергею пришлось завести девушку в дом и попытаться узнать, кто она такая и зачем ее привез мой сотрудник. К слову сказать, девушка, немного придя в себя, тоже опешила:

— Вы не Сергей! — закричала она, — Вы не Сергей Толкунов! Признавайтесь, куда вы дели моего Сережу?!

Попытавшись успокоить странную гостью и даже, для верности, продемонстрировав ей свой паспорт, Сережа догадался, что перед ним та самая Настенька, из-за которой он чуть не разругался с женой. Однако наличие девушки и даже ее убежденность в том, что он выдает себя за настоящего Толкунова, (которого куда-то предварительно спрятал), ничего не объясняло. Сергей уже совсем было собрался вызвать милицию, чтобы доблестные стражи порядка, с помощью своих методов разобралась с незваной посетительницей, как Настя схватила телефон и позвонила… Карлу Ивановичу.

Сергей, едва услышав имя и отчество своего друга, выхватил у девушки трубку.

— Какого черта?!! — заорал он. — Что происходит?!!!

Однако Лемешев почти спокойно и очень коротко ответил:

— Все объясню при встрече. Сейчас не могу. Мы с Витолиной ждем тебя в Красной Пахре. Это Калужское шоссе, примерно двадцать пять — тридцать километров от МКАД.

И Карл Иванович продиктовал адрес.

Естественно, Сергей, прихватив для верности рыдающую девицу, тут же выехал на встречу. Зол он был неимоверно. И, конечно же, во всем винил свою жену, устроившую какие-то шпионские игры.

Добрались до места довольно быстро. Едва его машина въехала во двор нужного дома (кстати, за всю дорогу Настя не произнесла ни слова, периодически размазывая по щекам слезы), и едва Толкунов приоткрыл дверь автомобиля, как сзади кто-то со страшной силой ударил его по голове.

«Я впервые понял, что такое — искры из глаз», — почти весело сообщил Толкунов, заставив меня вздрогнуть от ужаса и сострадания.

Очнулся Толкунов в сыром, но довольно теплом подвале, освещенном одной тусклой лампочкой и отвратительно воняющим отхожим местом. На цементном полу рядом с ним сидела женщина, похожая на приведение и опухший, болезненного вида мужчина.

— Вы кто? — спросил Сергей. — Где мы?

Женщина, к ужасу Толкунова, оказалась Татьяной Качаловой. Той самой, чьим делом сейчас теоретически занималась его любимая жена, а мужчина каким-то Генрихом с паучьей фамилией.

Из рассказа обоих пленников следовало, что причина, по которой они все здесь находятся, никому не известна. Что обращаются с ними крайне плохо. Не бьют, правда, но почти не кормят. Да и воды выдают одну бутылку на двое суток. Кстати, еду — полукилограммовый пакет собачьего корма — тоже сбрасывают один раз в два дня. Туалета или раковины в подвале нет. Пленники приспособили для естественных нужд старую кадку из-под квашеной капусты, которая обнаружилась в куче старого строительного хлама.

Кстати, подвал этот, как и дом над подвалом, принадлежал этому самому Генриху и он решительно не понимал, почему его бабушка до сих пор не хватилась внука и не подняла на ноги всю московскую милицию. Тот же самый вопрос задавала себе и Татьяна. Она никак не могла взять в толк, почему ее могущественный муж не организовал розыск пропавшей жены. Таня Качалова была убеждена, что служба безопасности Качалова сумела бы отыскать пленницу в считанные дни.

Надо сказать, что Татьяна держалась значительно лучше Генриха. Только все время сухо, отрывисто кашляла. Из ее рассказа Сергей уяснил, что похитили женщину примерно две недели назад прямо из салона красоты, куда она отправилась со своей подругой.