— Будем знакомы, Георгий Петрович. Для друзей можно просто — Георгий.

Пожатие было сильным, быстрым и теплым.

— Витальевна Вита, — пролепетала я, — для друзей — просто Витальевна, в смысле Вита, то есть Вика.

Татьяна весело рассмеялась и подмигнула великану. Видимо, они оба привыкли к тому, какое впечатление производит на дам сей Аполлон, поэтому от души веселились:

— Гоша — главный человек в нашем доме после Сережи. Его правая рука. Его вторая голова, глаза, уши и, что там еще у человека главное…

Я внезапно разозлилась. В моем состоянии взбеситься было легко. Даже очень. Я сделала вид, что подыгрываю «подруге» и поспешила добавить: — Второе легкое, вторая почка, второе сердце. Хотя, если сердце второе, и даже голова, то это уже отклонение от нормы. Твой муж болен, дорогая? Или инвалид Георгий Петрович?

Татьяна в недоумении уставилась на меня. Зато Георгий Петрович очень хорошо понял дурацкую шутку. Веселый блеск в его глазах словно стерли ластиком, он сухо кашлянул и отодвинул меня от чемодана:

— Позвольте, я отнесу ваш багаж.

Когда великан скрылся за голубым стеклом дверей, Татьяна шепотом обратилась ко мне:

— Какая муха тебя укусила? Гоша — реально главный в доме. В отсутствии Сережи, — тут же поправила себя она — Ты не ссориться с ним должна, а дружить. Иначе у нас с тобой будет масса проблем.

Какие проблемы нам грозят в случае немилости Гоши Великолепного, я так и не успела выяснить, так как Татьяна меня подвела к дверям ванны, сунула в руки полотенце и, сказав, что ждет меня в кухне, быстро скрылась в том же направлении, что и Георгий Петрович.

Ванная комната в доме Качаловых была ничуть не лучше моей собственной. Та же стильная итальянская сантехника, тот же унитаз, со встроенным биде и подогревом, те же плюшевые пушистые коврики на теплом полу. И даже мисочка с сухим кормом и лоток для кошачьего туалета такие же, как у нас. Видимо у Качаловых тоже жила кошка. Хозяин лотка обнаружился на полочке, с которой Татьяна минуту назад брала полотенце. Это был огромный рыжий котяра с легкомысленным зеленым ошейником на мощной шее. Кот несколько секунд пристально изучал меня, потом мое отражение в зеркале, потом коротко муркнул и прикрыл глаза здоровенной лапой. Я была ему не интересна.

Изучение туалетной комнаты (гостевой, по всей видимости) мне ничего не дало. Шеренга шампуней и гелей, мочалки в нетронутой упаковке, такие же, запаянные в пластик, зубные щетки. Вот только мылом кто-то совсем недавно пользовался, да и лак для волос был открыт: «Не иначе Гоша себе прическу моделировал», — ехидно подумала я, умыла лицо холодной водой, насухо растерла мягким полотенцем, поискала глазами расческу и, не найдя, пригладила челку пятерней. Интересно, а положила ли добрая Клара мне в чемодан мою косметику, мой фен, мою любимую щетку для волос из жесткой щетины? Как плохо оказаться вне дома, без привычных вещей и с таким камнем на сердце… Поняв, что я опять собираюсь расплакаться, я решительно открыла дверь ванной и направилась туда, где до этого скрылись Гоша и Татьяна. То есть — за голубые стеклянные двери.

Кухню я обнаружила по запаху свежей выпечки и ароматного кофе. За огромным овальным столом уже сидели Татьяна, Георгий Петрович, какая-то пожилая женщина в бифокальных очках и молодая веснушчатая девушка, уткнувшаяся в журнал «Ledy Lux». При моем появлении она даже не подняла глаз.

Зато я тупо уставилась на обложку журнала, где во всю страницу была напечатана моя собственная фотография с надписью «Леди Люкс.