— Я, в принципе, не против… — Мне не очень нравились Сережины английские друзья, которые, как я успела убедиться за два года, чаще всего просто бессовестно эксплуатировали доброе сердце моего мальчика. — В общем, если это настоящий твой друг, то, конечно, приезжайте…

— Ладно, мусь. Заметано. Ты самая классная мама на свете! — Сережка счастливо засмеялся, — А дай бате трубку, плиз-з-з.

— Папа в Турции отдыхает…, — я замялась.

— Как это? Без тебя, что ли?

— Ну, я же летаю одна в Таиланд…..

— Так это у тебя традиционный тайский хадж, к этому уже все привыкли. Но так-то вы всегда вместе. Слушай, — Сергей заволновался, — Вы там часом не поссорились? У вас этот, как его, кризис среднего возраста не наступил?

— Все отлично, сыночка. — Я скрестила пальцы и лихо соврала — Все замечательно. А у папы в Турции книжная ярмарка. Поэтому он отдыхает очень условно, скорее, работает.

— А, ну тогда ладно. Пока, мамуль. Кинь мне что-нибудь на кредитку. Не забудешь?

— Нет-нет! Днем заеду в банк и все сделаю.

— Целую. Всем нашим — привет!

Попрощавшись с сыном, я спустилась на кухню. За столом в одиночестве сидел Колюня и, не спеша, прихлебывал молоко. Синеватая щетина на бледном лице и покрасневшие глаза явно свидетельствовали о том, что ночь наш младший следователь провел без сна.

— Привет, ты откуда такой красивый? — я потрепала Колюню по смоляным кудрям.

— Из Брянска, — коротко ответил сыщик и зевнул. — Зря съездил. О Качалове там могут вспомнить совсем мало. Был мальчишка, как мальчишка. Учился на тройки-четверки, не хулиганил особо. Никакой брошенной невесты. Никаких друзей или врагов. Ушел в армию, потом поступил учиться в Москву и больше на родину не возвращался.

— А с кем ты говорил?

— С директором школы и с соседкой по лестничной площадке. Кстати, Витолина Витальевна, вы уж сами себе еду приготовьте. Клара неважно себя чувствует, говорит, что давление на погоду подскочило, вот я тут и кукую в одиночестве.

— Кларе нужна помощь? — вскинулась я.

— Не-а! Она мне в пять утра дверь открывала, как раз на кухне лекарство пила. Мы потом еще раз ей давление измеряли, вроде в норму пришло. Она спать отпросилась. Так что лучше ее не будить.

— Хочешь, я тебе яичницу поджарю?

— Не, не надо, я заскакивал в Макдоналдс. — Колюня еще раз зевнул. — У нас какие планы?

— Как обычно. Собираюсь в офис. Хочу посмотреть дело Моториной. Потом должна встретиться с Георгием Петровичем. Нужно доложить ему, что двойника Качаловой я вчера обнаружила. — Я гордо подняла голову и победоносно улыбнулась.

— Да ладно? — не поверил Колюня.

— Представь себе.

— И кто это был?

— Представляешь, выяснилось, что какие-то сволочи задумали снять фильм из жизни самых богатых людей России. Я точно не знаю, но предполагаю, что это должен быть какой-то документальный сериал со скандалами и разоблачениями.

Мне пришлось подробно рассказать Колюне, как я вышла на театр «Зазеркалье», на Чижову, потом Моргунову, и о том, что мне поведала Марго.

— Ну и не фига не понятно из того, что вы рассказали, — вынес свой вердикт Колюня. — Давайте кофе попьем, и я вам докажу, что работы по Качаловой еще непочатый край.

— Как это не понятно? — обиделась я. — Что конкретно тебе не понятно? Ты же не будешь спорить с тем, что Чижова, по всей видимости, и есть двойник Качаловой.