|
В деле Настеньки хранилось всего два сиротливых листка формата А-4. На первом было две ксерокопии паспорта — страница с фотографией и страница с пропиской. Из них следовало, что моя мнимая соперница совсем молода, что раньше она проживала на улице Кравченко, а затем переехала на улицу Шоссейную. Ниже каллиграфическим Юлиным почерком была сделана приписка, поясняющая, что Настя сейчас работает продавцом в книжном магазине (адрес, рабочий телефон, фамилия директора). На втором листке я обнаружила бледную ксерокопию выписки из медицинской книжки женской консультации. На минутку мне стало дурно. В графе «отец ребенка» размашистым почерком врача было начертано — Толкунов Сергей Тимофеевич, 1964 года рождения, вторая группа крови, резус-фактор положительный. Я постаралась взять себя в руки. Закурила. Захлопнула папку. Ну, и что произошло? Что такого я увидела, о чем не знала раньше? Все это мне уже докладывали мои друзья, когда мы заседали с ними в нашей «штаб-квартире», на кухне. И именно из-за этих двух проклятых листков, особенно последнего, мой Сережа и поручил нам расследование.
Потирая виски, я отвернулась от документов и стала продумывать план своей встречи с Настей. Зазвонивший телефон я поначалу решила проигнорировать. Судя по тому, что звонок прервался, трубку взял кто-то из сотрудников. Вот и отлично! Через несколько минут на пульте коммутатора замигал маячок внутренней связи и тут же раздался комариный писк дублирующего звонка. — Алло. — Мне сейчас не хотелось ни с кем разговаривать. — Вита Витальевна, там этот, Паук. По поводу Моториной. Вы есть? — быстро проговорил Колюня. — Елки-палки, я совсем забыла… Есть я, соединяй, — мне пришлось хорошенько потрясти головой и закурить еще одну сигарету, чтобы переключиться с личных проблем на то, чем я действительно должна была заниматься. — Алло? — голос Паука звучал вопросительно-вкрадчиво. — Да, Генрих Михайлович, вы попили кофе? — я устало откинулась в кресле. — Кофе? — на секунду растерялся Паук, — Ах, да! Конечно, кофе… Спасибо, у меня все в порядке. — Так вы сможете подъехать к нам в офис? — я задавала вопросы по инерции, чувствуя, что совсем непрофессионально теряю интерес к делу нашей клиентки. — Видите ли…, извините, не знаю вашего имени отчества, — голос внука Моториной стал приторным. — Витолина, — я решила обойтись без отчества. — Видите ли, Витолина, я не очень понимаю, с чего моя бабушка решила обратиться в ваше агентство… Тем не менее, — голос окреп, — я рискнул бы пригласить вас к себе. Видите ли, я простыл… И, похоже, серьезно. Это беспомощное, многократное «видите ли» мне не понравилось совершенно. — И что? — я продемонстрировала не очень хорошее воспитание. — Я рискнул бы попросить вас приехать к нам домой, и привезти все документы по бабушкиному делу. — Ладно. С учетом пробок, я смогу быть у вас,… — я прикинула расстояние от Таганки до Красной Пахры, где располагался коттедж Паука, — примерно через полтора часа. — Но в субботу нет пробок…. — В субботу? — переспросила я. — Ну да. Сегодня суббота. — Черт! Я совсем забыла. — Я встала и постучала в стеклянные двери, отделявшие приемную от комнаты следователей. На пороге возник Колюня. — Генрих Михайлович, повисите на трубке? — попросила я, и шепотом поинтересовалась у младшего следователя, сколько времен займет путь от нас в пригород. |
