— А где расположен ваш офис? — задал мне встречный вопрос внук Моториной.

— Метро «Площадь Ильича», «Таганка», словом, центр. — Я покосилась на своего коллегу. Колюня все еще молча листал дело Моториной и ничего не говорил.

— Отлично! Вам до меня ехать минут десять, — Генрих Михайлович явно обрадовался.

— В Пахру? Это, каким же образом? — поинтересовалась я.

— Не надо в Пахру. Зачем? Кстати, это бабушка сказала, что мы там живем?

— Ну да, — я отняла у Колюни серую папку, — В деле указан именно этот адрес.

— Но вы позвонили в Печатники! — перебил меня гражданин Паук, — В Пахре дом еще не достроен. Я там бываю, правда, совсем изредка…. А живем мы, точнее, жили….. с бабушкой, на улице Шоссейной. От Таганки это буквально в нескольких минутах езды. Сейчас я нахожусь в нашей квартире.

Название улицы — Шоссейная — резануло по ушам. Или это случайное совпадение, или перст судьбы.

— Хорошо. Диктуйте адрес.

Я записала номер дома и квартиры и положила в портфель папку с делом Моториной. Генрих Михайлович настоятельно просил, чтобы я все документы обязательно привезла с собой. Поколебавшись минуту, я достала из сейфа три тысячи долларов аванса, которые нам заплатила Серафима Львовна, согласно Юленькиной ведомости. Если внук будет настаивать на прекращении расследования, мне придется деньги вернуть.

Честно говоря, я бы десять раз подумала, прежде чем ехать домой к Генриху Михайловичу. Никогда прежде я не общалась с клиентами вне стен офиса. Это была прерогатива других сотрудников. Я же довольно редко уезжала со Школьной улицы. Однако все решил адрес Паука. Раз уж на улице Шоссейной, кроме нашей клиентки Серафимы Львовны, проживала еще и семья Насти Христенко, у меня появлялся прекрасный шанс разрубить все гордиевы узлы разом — поговорить с Пауком (ударение на первый слог, я запомнила) и с Настенькой.

Поворчав для приличия, Колюня завел движок Мерседеса. Мы стартовали из офиса ровно в полдень. В конторе после нашего ухода, осталась только бухгалтер Клава, которая явилась, чтобы в тишине выходного дня подготовить квартальный отчет и два детектива, с которыми, увы, я не была близко знакома, а потому совершенно не представляла, над каким из дел парни сейчас работают.

Спустя пятнадцать минут мы были на месте. Я приоткрыла дверь автомобиля:

— Ну что? Ты со мной? — я была уверена, что Колюня откажется. Так оно и случилось.

— Вита Витальевна, — заныл мой коллега, — Можно я тут маленько покемарю? Все-таки ночь не спал.

— Ладно. — Сегодня я была сговорчива, как никогда, — Только потом не говори, что от генерального директора нет никакой пользы. Заметь! Самые сложные случаи всегда достаются мне.

— Кто бы сомневался, — мой водитель улыбнулся, сладко зевнул и достал с заднего сидения кожаную подушку-думку.

А я подошла к нужному подъезду. Посмотрев в записку, набрала пять цифр кодового замка. Домофон сыграл незатейливую мелодию и дверь, пиликнув, открылась.

В лифте я еще раз внимательно изучила фотографию внука Серафимы Львовны. Хомяк хомяком, не смотря на претенциозное имя и фамилию. Спохватившись, переложила из кармана плаща в карман брюк пачку долларовых бумажек. Сумку я предусмотрительно оставила в машине, помня о том, как буквально месяц назад в одном из таких же московских подъездов местные хулиганы похитили у Юленьки и сумочку, и деньги, которые в ней были, и даже чековую книжку нашей фирмы. Больше всего, правда, мы с Юлей сожалели о пропаже самой сумки, которую мне сын прислал из Лондона, а я передарила ее своей помощнице.

Крякнув, лифт задрожал и медленно распахнул створки на седьмом этаже.