И на то, что при его приближении матери пытались детишек попрятать и вообще — отойти подальше, он совсем не обижался. Потому как прекрасно мог представить себе их ощущения — соотношение в росте и весе между ним и крупным идалту было как между взрослым и ребенком. Кто угодно будет чувствовать себя неуютно рядом, скажем со слоном, а уж если принять во внимание что этот «слон» сплошь когтисто-шипастый и совсем не травкой питается…

Тут ведь не будешь каждому объяснять, что у тебя зрение устроено по другому и наступить случайно не получится — глаза прекрасно видят куда опускается лапа, каждая из шести, одновременно. Но интригу по преодолению «барьера отчуждения» Исследователь, конечно, подготовил, но пока решил не спешить с ее запуском.

Жизнь впрочем, сделала выбор за него.

Зяблик своей привычки «конных прогулок», разумеется, не оставил, нравилось ему смотреть на все вокруг с высоты пяти собственных ростов. В результате чего их ежедневный променад собирал немалое число завистливых взглядов. Да и Исследователь взял за привычку, когда его «выпускали из заточения», думать на ходу неспешно топая по периметру детской площадки.

Сначала мамаши, приглядывавшие за ребятней, с беспокойством провожали наворачивающую круги «сухопутную акулу», но потом, как-то разом, перестали обращать внимание. Видимо она тут была не единственной, кто строил интриги по «ассимиляции» одного изгоя-фермика, и этот «кто-то» куда как лучше умел донести до соотечественников простые мысли.

Вроде той, что теперь любому желающему добраться до детишек придется сначала озаботиться танковой броней, ну или крыльями. Притом не факт, что и броня, и крылья окажутся сколько-нибудь эффективными против разозленного фермика.

Во время такого «патрулирования» и произошел инцидент пробивший первую трещину в скорлупе отчуждения. Хранитель тогда как раз совершал трех сотенный круг, дожидаясь пока из «яслей» вернут Зяблика и можно будет прогуляться по окрестностям. Последнее время обычные маршруты этого непоседу не устраивали, да и самой было интересно осваивать дальние уголки нового места проживания.

Вот в этот момент ее и тормознула крохотная девчушка, не больше трех циклов от поклевки. С бесстрашием свойственным этому возрасту та выпрыгнула из кустов и ухватилась за костяной крючок на хвосте, наивно пологая, что ее сил достаточно, чтобы остановить движение «тети Жучки».

Впрочем, Хранитель давно отследил «засаду» и сразу встал как копанный. Кроха забежала вперед и, ткнув пальчиком, безапелляционно заявила — «покатай», после чего опять рванула «в хвост поезда» где пыхтя от усердия, принялась карабкаться по левой задней конечности на спину.

Оставалось только сделать успокаивающий жест нарисовавшейся из тех же кустов растерянной мамаше и подстраховать это чадо развернутым шупальцем. А потом и вовсе, подхватить и усадить себе на шею, точнее — на свернутые вокруг шеи боевые конечности, которым сегодня предстояло служить сиденьем и пристежными ремнями одновременно.

Оказавшая на высоте больше чем два с половиной метра кроха заерзала как-то неуверенно, но на вопрос — «не страшно?», ответила возмущенным фырканьем и попыткой пришпорить чересчур разговорчивое транспортное средство. Оставалось только неспешным шагом совершить круг почета под всеобщими напряженными взглядами.

Финишировал «забег» у лежавшего на земле ствола дерева, который мамочки обустроили в качестве командно-наблюдательного пункта. Где вся из себя изнервничавшаяся мамаша попробовала получить назад свое чудо, но не тут-то было — даже после того как Хранитель прилег на землю, слазить кроха отказывалась и предупреждающе насупившись требовала продолжения покатушек.