Я прижалась к ней щекой.

– Мне трудно поверить, что это не сон. А о ком вы говорили? Кто эта глупая девчонка?

– Одна из тех, что живет в деревне и ходит убираться в больницу, – сказала миссис Хескет. – Стелла. Она мыла вашу комнату.

– Она сказала вам? А я думала, они все до смерти запуганы доктором Торнтоном и сестрой Вебб.

– Ну, конечно же, они их боятся, – подтвердил Эндрю Дойл, рассмеявшись, и я увидела, что он уже такой, как всегда. – Но к тому времени, как миссис Хескет кончила с ней говорить, бедняжка куда больше боялась гнева Божьего и мощи Правосудия, которые должны были обрушиться на нее, не скажи она правду.

Я знала, как миссис Хескет умеет управляться с людьми, поэтому совершенно не удивилась. Представив себе эту сцену, я хихикнула и опять чуть не расплакалась, наверно, от слабости.

– Не надо много разговаривать, дорогая, – попросила меня миссис Хескет. – Отдыхайте. Через час будет поезд на Лондон, и у нас заказаны билеты первого класса. Тогда спрашивайте, что пожелаете, если почувствуете себя в силах, и мы расскажем вам все. – Она поглядела на Джейка. – Надеюсь, вы, мальчики, не наделали там дел?

Джейк укоризненно улыбнулся голубыми глазами.

– Дел? Ну, как же мы могли, ведь вы нас знаете, миссис Хескет. Мы со стариной Джимом вели себя, как овечки. Мы были нежнее, чем на службе в церкви. Спросите джентльмена.

– Миссис Хескет, все получилось как нельзя лучше, – подтвердил Эндрю Дойл и, довольно вздохнув, вытянул ноги, все еще не сводя с меня глаз. – Они делали только то, что я просил, и я очень благодарен вам за такой надежный эскорт.

Я схватила руку миссис Хескет и сжала ее, сколько у меня хватило сил.

– Я тоже вам благодарна, – взволнованно прошептала я.

* * *

Следующие несколько часов я была, как во сне, после стольких недель тюремного заточения, и мне приходилось время от времени напоминать себе, что я не сплю. Я лежала на диване на одной стороне купе, миссис Хескет и Эндрю Дойл сидели напротив меня, и мы болтали. Джейк и старина Джим расположились в другом купе.

– Сначала мы все подумали, что вы убежали, – сказал Эндрю Дойл, – потому что не нашли чемодана с вещами. Но через неделю одна из горничных отыскала его, видимо, ее подкупили, чтобы она собрала чемодан и куда-нибудь выкинула его, а она побоялась разоблачения.

– Значит, мистер Райдер поверил, что я сбежала?

– Поверил и ужасно разозлился. Он даже послал письмо в агентство Хескет с приказанием разыскать вас и получил от миссис Хескет ответ, в котором она ставила его в известность, что ее агентство больше не будет на него работать. Я нанес ему визит через несколько дней, и он мне все рассказал. Он был вне себя от ярости. Ему даже в голову не пришло, что вас могли похитить.

– Все было бы не так, если бы он не считал себя умнее сэра Джона, – вмешалась миссис Хескет. Она подалась вперед и коснулась моей руки, – простите меня, Ханна, но мне пришлось рассказать мистеру Дойлу все, что я знаю о вас и ваших родителях, настоящих родителях.

Я покачала головой:

– Ничего, миссис Хескет. Какое это имеет значение, когда я на свободе? А еще кто-нибудь знает?

– Дорогая, мы с мистером Дойлом собирались рассказать мистеру Тоби Кенту и послали ему в Париж телеграмму, как только мы подумали, что вас похитили, но прошло уже несколько недель, а от него ни слуху ни духу.

– Я сама все расскажу Тоби, когда мы с ним увидимся. Мне только не хочется, чтобы что-то узнала моя мать, миссис Ритчи.

Эндрю Дойл пожал плечами:

– Себастьян Райдер тоже знает, так что один Бог ведает, как все будет.