Корабль потихоньку продвигался вперед под теплым солнышком. Дул легкий ветерок. Я сидела и смотрела на Джеральда, мечтая, чтобы он положил сигару в пепельницу, как вдруг с дальнего конца стола громким голосом, привлекая к себе всеобщее внимание, заговорил Себастьян Райдер.

– Мистер Ритчи, вы знаете Париж? – спросил он. Все взгляды обратились на мистера Ритчи, который немного отодвинулся от стола и сидел, одну руку перекинув через спинку кресла, а в другой держа сигару.

– Неважно, сэр, – лениво ответил он. – Мы с женой провели там несколько дней года три-четыре назад, но мне пришлось много времени пробыть в нашем посольстве.

– Насколько я понимаю, это самый чарующий город в мире, – сказал мистер Райдер. – Нашим гостям там очень понравилось, насколько я понял из их рассказов. Мистер Кент просто жил там долгое время, и все-таки никто не знает его лучше Ханны, поскольку она много лет провела в Колледже для юных девиц мадмуазель Монтавон. Вы не слышали о нем?

Я почти засыпала, так на меня подействовали прогулка, ленч и теплое солнышко, но от последних слов Себастьяна Райдера сна как не бывало. Я даже вздрогнула в предвидении того, что должно было случиться дальше. Тоби сидел далеко от меня, но тут он стремительно повернулся, и я увидела в его глазах свое собственное недоумение.

– Мне, собственно, не пришлось специально заниматься системой образования, – сказал мистер Ритчи. – И я ничего не слышал о школе Монтавон. В ней есть что-то особенное?

Я потеряла последнюю надежду на спасение и решила терпеливо снести все, что уготовила мне судьба. В голове у меня помутилось, и я никак не могла сообразить, зачем Себастьяну Райдеру делать то, что он собирается сделать. Ясно мне было только одно: Джейн он оставил дома из-за меня.

– О да, – задумчиво проговорил он. – Колледж для юных девиц мадмуазель Монтавон совсем особенное заведение. В Париже никого не удивишь таким названием. Это, так сказать, приличный вариант для обозначения того, что мы называем домом терпимости. И тамошние так называемые школьницы – это девушки особой профессии.

Все, кроме Тоби Кента и самого Себастьяна Райдера, застыли на месте. Тоби холодными зелеными глазами медленно обвел присутствующих, а мистер Райдер тем временем продолжал:

– Заведение Монтавон официально признано, таковы уж французские нравы, и, насколько мне известно, самого высокого пошиба. По-французски это называется maison close. Не знаю, правильно ли я произношу. Ханна, вы мне не подскажете?

Я поглядела ему прямо в лицо и сказала:

– Maison close.

Он кивнул и потянулся за шампанским. Тоби Кент откинулся назад и уставился на тент. Все остальные медленно повернулись ко мне. На всех лицах, кроме лица сэра Джона Теннанта, я читала изумление и сомнение, он же своим видом выражал озабоченность, которая естественна для человека, понимающего что к чему. Эндрю Дойл и Джеральд были в ужасе.

Я поднялась с кресла и спросила мистера Райдера:

– Сэр, вы желаете, чтобы я ушла?

Он нахмурился:

– Если бы я этого желал, я бы вам сказал.

Клара опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Миссис Уиллард вопросительно смотрела на своего мужа, миссис Ритчи – на своего. Джеральд трясущимися пальцами смял сигару в пепельнице. Он был бледен как полотно. Первым заговорил мистер Уиллард, с трудом выдавливая из себя слова.

– Сэр, я удивлен, – сказал он, обращаясь к мистеру Райдеру, – что вы заговорили об этом предмете в присутствии моей жены, моей дочери и миссис Ритчи.

Себастьян Райдер изобразил недоумение:

– Сэр, я вовсе не хотел никого обидеть. Ханна Маклиод каждый день сидит за моим столом.

Тут вскочил Хью Ритчи, на щеках которого разгорелись два алых пятна, тогда как все дамы были белее снега.