— Но дом продавать она не стала, — заметила Салазар.

— Решила не выпускать из рук, как и все остальное, — заключил Корсо.

— Жена наверняка все знала, — стала вслух рассуждать Райли. — Не могла не знать. Три дочери, семь младенцев?

— Парень хорошо порезвился, — усмехнулся Корсо.

— А вдова жива? — спросила Салазар.

Берч кивнул.

— Интересно, а почему она вдруг решила продать дом? — нахмурилась Райли.

— Элементарная жадность, — ответил Берч. — Эдельман сказал, что заплатил ей сорок миллионов баксов.

— Ей, должно быть, сейчас за семьдесят. Возможно, у нее склероз и она уже не помнит, что они спрятали в подвале, — предположил Корсо.

— Такие вещи помнят в любом возрасте, — возразила Райли. — Ей известно, что Эдельман собирается снести дом, но она уверена, что сейчас вряд ли кто-нибудь вспомнит об этом погребе. На месте дома построят высотку, и младенцы будут навсегда погребены под тоннами бетона. Никто никогда не узнает, что они вообще родились на свет.

Мы должны поторопиться, — повернулась она к Берчу. — Журналисты с четвертого канала и из «Майами ньюс» уже сделали стойку. Просочились сведения, что мы нашли в Шедоуз человеческие останки. Они жаждут подробностей. Я попытаюсь придержать пресс-релиз. Когда он выйдет, пресса наверняка поднимет шум.

— В данном случае это нам на руку, — сказал Берч. — Поможет отыскать какие-нибудь ниточки. Может, кто-то знал, что эти девочки были беременны.

— Только представь, какая свистопляска начнется в средствах массовой информации! Вам надо успеть поговорить с вдовой и дочерьми, пока еще никто ничего не знает.

— Возможно, одна из них убила Нолана, — предположил Берч. — А может, они сделали это сообща. Паскудное дельце. Подумать только, что им пришлось пережить. Похоже, этот Пирс Нолан был отъявленным негодяем.

Глава 5

Назарио закрыл за собой дверь. Через секунду она приоткрылась, но из комнаты никто не вышел.

— Эта птичка боится оставаться наедине с мужиками, — прокомментировал Корсо. — Наверняка ей есть что сказать.

Назарио появился через сорок пять минут.

— Ну что? — спросил его Берч, отрываясь от папки с делом Нолана.

— Она не врет, — заявил Назарио. — Она действительно не знала, что мы там нашли.

— Я всегда подозревал, что его детектор лжи выходит из строя при виде красоток, — злорадно сказал Корсо. — И точно.

Назарио оставил эту реплику без внимания.

— У Кики клаустрофобия, сержант. Она боится ездить в лифте, летать в самолете, не переносит закрытых помещений без окон, — сообщил он, посмотрев грустными глазами спаниеля в сторону приоткрытой двери. — Поэтому она и не пошла с нами в подвал.

— Логично, — признала Райли.

— А как она объяснила свои приводы в полицию? — спросил Берч.

— Ее дважды арестовывали. Эдельман расчищал территорию под торговый центр, а группа протестующих образовала живое кольцо вокруг огромного столетнего баньяна, который рабочие собирались спилить. Их всех арестовали. Она там тоже была.

— Она еще и защитница деревьев! — ухмыльнулся Корсо.

— Не слишком серьезное преступление, — заметил Стоун.

— Это называется экотерроризмом, — возразил ему Корсо.

— Второй раз ее арестовали, когда она протестовала в Майами-Бич, — продолжал Назарио.