Но больше всего не давали покоя те слова матери.

«Тебе нельзя здесь находиться».

* * *

Остановив машину возле дома, я несколько секунд пытался взять себя в руки. Почти боялся зайти внутрь, а это уже никуда не годилось. Возвращение в Гриттен просто разбередило мне душу – вот и все. И хотя самые тяжелые моменты меня еще лишь ожидали, главное – поскорее их пережить. Разделавшись здесь со всеми своими делами, я смогу вернуться к своей нормальной жизни и опять про все это прочно забыть. И ничего удивительного, что в каждом углу мне мерещились призраки из прошлого. Это вовсе не означало, что они и на самом деле там.

«Прошлое – это прошлое».

И теперь оно ничем не может мне навредить.

Дом был темен и сумрачен. Когда я отпер входную дверь и повернул ручку, на секунду дверь за что-то зацепилась, а затем стала открываться с бо́льшим усилием, чем обычно. Что-то застряло в самом ее низу. Я кое-как протиснулся в образовавшийся проем, после чего закрыл ее за собой. То, что мешало двери открыться, теперь отцепилось от нее и валялось на полу.

Я щелкнул выключателем.

И тут же застыл.

«Это еще что?»

Только вот я уже знал, что это такое. Я заставил себя присесть на корточки возле коврика и, пытаясь перебороть отвращение, осторожно прикоснулся к штуковине, которую просунули сквозь щель для почты. Ткань была пыльной и ветхой. Кое-где она отошла, открывая липкие заплаты клея под ней. А когда я повернул куклу в руке и заглянул в ее угольно-черное лицо, длинные «пальцы» из красной тесьмы мазнули по тыльной стороне моей руки.

Какого черта она здесь делает?

Ответ, пришедший в голову, обдал меня холодом, как только я представил себе обширное, темное пространство леса, раскинувшееся сейчас у меня за спиной. Всего одно-единственное слово.

«Инкубация».

22

Помню, что был еще порядком напуган, когда наутро после кошмарного сна с Красными Руками шел по поселку к дому Джеймса. Я понимал, что все привидевшееся мне в нем – обстановка возле лифта в цокольном этаже школы, появление там Красных Рук – это всего лишь сон, который на тот момент мог показаться осознанным, но на самом деле таковым не являлся. Я не был способен дышать только лишь потому, что это был обычный ночной кошмар, и я вообще никак не контролировал происходящее. Но неважно: как бы настойчиво я ни пытался подобрать ему какое-то рациональное объяснение, его ужасный осадок по-прежнему не давал мне покоя. Подспудная мысль, что Чарли каким-то образом все-таки ухитрился столь глубоко пролезть мне в голову, откровенно пугала меня.

Вид у Джеймса был усталый и настороженный. Когда мы вместе направились к автобусной остановке, стало ясно, что приснившееся ему ночью тоже не шло у него из головы. Никто из нас не упоминал об этом, пока автобус не съехал с магистрали.

– Ну и как все прошло? – спросил Джеймс.

– Что прошло?

– Этой ночью. Эксперимент. Что тебе снилось?

Я заставил себя пожать плечами, как будто и говорить тут было не о чем. Однако утром я исправно записал основной сюжет сна в свой дневник, и если собирался в итоге зачитать эту запись на большой перемене, сейчас не было смысла врать.

– Мне снилась наша комната в подвале, – признался я.

– Мне тоже. И что там происходило?

– Да ничего особенного.

– Но ты сказал, что сон был про комнату?

– Ну да.

Я был бы только рад на этом месте и закончить разговор, но Джеймс ожидал от меня продолжения, не желая оставлять эту тему.