Когда он подошел к ней, она встала и крепко его обняла. Она справится. Она сто процентов справится с этим.

Конечно.

Правда-правда.

Боже, в этом доме столько мужчин.

***

Двойня. У нее будет двойня.

Лежа на больничной койке, Лейла потирала живот свободной рукой, той, что не торчала из гипса над ее правым локтем. Боли после двух падений утихли, а перелом, о котором позаботился Мэнни, уже срастался. Гипс, нейлон или что там еще скоро срежут.

Двойня.

Хотя у нее в распоряжении был целый день, чтобы свыкнуться с новостями, она все еще пребывала в шоке… и от чего становилось хуже — они с Куином толком не поговорили об этом.

Или о том, что его так заинтересовало, когда он взял ее одежду.

Когда он вернулся с фланелевой сорочкой и ее любимым розовым халатом, она уже спала. Он любезно накрыл ее халатом и оставил одну.

Злился ли он на нее? Догадался, что она лгала о местоназначении ее автомобильных поездок?

Черт возьми, как бы выразились Братья…

Она вскинула голову, услышав стук в дверь.

— Да?

Словно прочитав ее мысли, Куин заглянув в ее комнату.

— Привет. Я просто хотел проверить тебя перед уходом. Как ты себя чувствуешь?

Лейла глубоко вздохнула, пытаясь сделать так, чтобы лицо не выдало ее.

— Хорошо. А ты как?

— Хорошо.

Длинная пауза. От которой сердце гулко забилось в груди.

— Спасибо за халат. — Она погладила ворсистую ткань. — Я очень ценю это. Я только проснулась, но сейчас надену его.

Спустя мгновение Куин полностью зашел в комнату, закрывая дверь. Его разноцветный взгляд прошелся по ее телу, и впервые он был отдаленным.

— Так, что ты думаешь? — спросил он. — Ну, о двойне.

— Отлично. То есть, я в шоке… — Она пожала плечами. — Но уже привыкаю. Я счастлива. Двойня, какое благословение. Так что да.

— Хорошо. Ага.

Молчание. В течение которого Куин заталкивал руки в карманы кожаных штанов, а она теребила полы проклятого халата.

А на коже под больничными простынями высыпал холодный пот.

— Есть что-нибудь, что ты должна мне рассказать? — спросил Куин.

В ушах так стучало, что она была уверена, что выкрикнула в ответ:

— О чем?

— Чем ты занималась прошлой ночью?

Лейла с усилием не отвела взгляд.

— Каталась.

— Почему на твоих одеждах была листва?

— Что, прости?

— Твоя одежда. Прошлая ночь. Когда я относил ее наверх, то они были в грязи и листве. Если ты прошлась по внутреннему дворику и упала в вестибюле, то почему одежда в таком виде?

Она опустила глаза, даже понимая, что так выглядит виновной. С другой стороны, она была виновна.

— Лейла? — Он тихо выругался. — Слушай, ты взросла женщина. Хотя ты носишь моих детей, я не имею никакого права знать, что происходит в твоей жизни помимо того, что связанно с беременностью. Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Ради твоего же блага. Ради малышей.

Черт.

Сейчас самое время, думала она. Время… пришло.

— Я чувствую себя в клетке, — услышала она себя.

Между Кором и Братством. Опасностью и безопасностью. Желанием и осуждением.

— Я так и подумал. — Куин кивнул. — Поездки. Ты часто уезжаешь.

— Я гуляю.

— Где?

— Снаружи. — Мысленно она рассматривала разные варианты исповеди, меняя существительные и глаголы, пытаясь найти способ описать свои действия так, чтобы он не сорвался на нее.