— Нас никто не увидит, — прошептала она ему в шею.

Без внешнего освещения в углу, в который она потянула его, стояла кромешная тьма, и его член нажал на газ раньше мозга. Повернув ее лицо к себе, он крепко поцеловал Селену, прижимая ее спиной к окрашенному сайдингу, руки скользнули под ее парку, находя груди. Ее соски были твердыми, и он ущипнул горошинки через бюстгальтер и блузку, стискивая, а потом приглаживая подушечками пальцев. Коленом он раздвинул ее бедра.

— Дерьмо, я всю ночь хотел этого, — прошептал он прежде, чем снова накрыть ее рот своим.

Она была горячей и податливой под его руками и телом и готовой, чертовски готовой, с ним, здесь и сейчас. Он хотел раздеть ее целиком… было что-то чертовски возбуждающее в том, что ей нравилось это, и в том, что он был полностью одет; к тому же, тогда он сможет добраться до сосков своими губами. Но для подобных действий было чересчур холодно, и, к тому же, он всеми руками за быстрый секс в укромном месте, но ему совсем не нравилась идея, что кто-то увидит Селену в таком виде, роскошную и распущенную, чертовски горячую.

Связанный мужчина в нем мог клыками разорвать на части бедного человеческого самаритянина.

Не к такому романтическому завершению вечера он стремился.

Его руки опустились на пояс ее брюк, расстегивая пуговицу и замок, а потом спуская ткань вниз. Они были прямого кроя, слава яйцам, и штанина без проблем скользнула по обуви.

— Хочешь, чтобы я сняла трусики? — спросила она, задыхаясь.

— Нет, я трахну тебя с ними.

Так он и сделал. Он обхватил ее идеальную попку и оторвал Селену от земли, заставляя обвить его талию ногами. Закинув руку за спину, он погладил ее плоть, чувствуя ее готовность, жар, отчаяние.

Он хотел провести здесь всю ночь. Но вместо этого он отодвинул шелк в сторону и…

— О, Боже, Селена, — прошипел Трэз.

Влажное и горячее, тесное, живое, проникновение унесло его и одновременно позволило сохранить равновесие. Он начал двигаться, придерживая ее попку и насаживая ее на себя. Он запутался в ее волосах; ее запах наполнил его нос; она была ошеломительной волной, в которой он хотел утонуть.

Быстрее. Жестче.

Она кончила первой, и ему это нравилось, ритмичные сокращения подстегивали его только сильнее. А потом он запрыгнул на американские горки, на которых был готов провести вечность, его член содрогался внутри нее, оргазм сблизил их души.

Когда все кончилось, он обрушился на нее телом, но испугался, что придавил ее.

— Прости, я…

— М-м. — Она потянулась к его рту, втягивая его нижнюю губу, посасывая. — Еще.

Он мгновенно приготовился ко второму раунду, но когда его бедра начали двигаться, он вынужденно остановил себя.

— Домой, — прохрипел он. — Нужно сделать это дома.

— Все еще беспокоишься о холоде? — протянула она, проводя клыком от подбородка до его яремной вены. — А я вся горю.

Трэз застонал, закачавшись на пятках.

— Я жаден. Я хочу большего доступа к тебе, чем могу получить здесь.

Ее смех лаской прошелся по его обнаженной плоти.

— Что ж, тогда веди меня в кровать.

Казалось предательством — вернуть ее в те слаксы. Особенно когда он опустился на землю и его глаза оказались на одном уровне с ее лоном.

Стиснув зубы, он умудрился одеть ее и убрать член в штаны, не набросившись на нее, как пещерный человек. А потом настало время выхода из теней с непроницаемым лицом, весь из себя «а что? ничего!», притянув ее к себе.

— Это было невероятно, — прошептала она. — Я все еще чувствую тебя в себе.

Трэз пошел весьма забавной походкой.