Нахмурившись, он перевел взгляд на окна. Он задвинул шторы. Его ублюдки сражались в городе, и они не вернутся на территорию главного дома до рассвета. Но порой они могли получить ранения на поле боя, иногда требовалось лечение вне переулков города…

Секунду. Он не станет спускать штаны. Поэтому весь анализ ни к чему.

Кор встал, отказываясь думать дальше того факта, что он просто не хотел обнажаться перед ней. — Сейчас нам лучше окончить встречу.

— Почему? Мне бы хотелось видеть тебя. В этом нет ничего сложного.

Если бы, думал он.

— И почему ты этого хочешь?

— Я полагала, что ты желал заняться со мной сексом. Ради этого все и затевалось, разве нет?

Кор лениво подошел к ней, в нем кипело раздражение… и кровь в венах. Упершись руками в подлокотники кресла он подался вперед, заставляя ее вжаться в подушки.

— Я намереваюсь, — отрезал он, — когда придет время, избавить тебя от наглядности. Поэтому я не могу понять, как презентация поможет тебе пройти через то, что ждет тебя впереди.

Его поразила поднявшаяся в ней волна гнева. Она испытывала по отношению к нему страх. Любезность. Грациозное самообладание, благодаря чему он уважал ее также сильно, как и желал ее.

Но гнев был в новинку.

— Что тревожит тебя? — спросил Кор. — Что подвигло тебя на это?

Без предупреждения и с удивительной силой она отпихнула его в сторону и вскочила с кресла.

Лейла прошлась по комнате, описав узкий круг перед камином, и от эмоций воздух завибрировал вокруг нее.

В конце концов, она остановилась перед пламенем, положила руки на бедра, будто вела внутренний спор.

— Моя сестра умирает, — выпалила она.

Кор выдохнул проклятье.

— Мне жаль.

— Ее жизнь подходит к концу. — Лейла положила руки на круглый живот. — У меня никогда не было настоящего любовника. Несмотря на эту беременность, я чувствую себя девственницей.

Кор сел на мягкий подлокотник кресла. Точнее, рухнул на него. Во-первых, он ненавидел мысли о том, какой именно процесс сделал ее беременной. Во-вторых…

Он покачал головой, отбрасывая мысль.

— Мужчина ведь не обошелся с тобой дурно?

— О, нет. И я люблю Куина. Он — моя семья. Но, как я уже говорила, секс произошел во время моей жажды и нес одну цель — зачатие ребенка. Я почти не помню произошедшего. — Она посмотрела на него, от мерцающего света она казалась невыносимо прекрасной. — Моя сестра умирает. Я живая, но я толком не жила. Вот почему я прошу… покажи мне.

***

Такого не должно быть между ними.

Лейла не собиралась открывать душу перед Кором. Или просить его о том, о чем она попросила.

Но с того момента, как она зашла в этот домик, ее мозг разрывался в двух направлениях: одно — здесь с ним, второе — в той смотровой комнате учебного центра.

Где она стояла над скрюченным телом своей сестры, с ужасом осознавая, что еще одну из них поразило Окостенение.

Паранойя заставила ее гадать, не больна ли она? Могла ли она передать болезнь ребенку. У нее не было приступов, но когда они начались у Селены? Лейла была моложе Избранной… это всего лишь вопрос времени?

Конечно, была вероятность, что эта ментальная пробуксовка была связана с гормонами. Лейла заметила, что с беременностью ее мысли стали чаще путаться.

Но это не меняло реальности, что, будучи беременной девственницей, она боялась так и не познать секса. Злилась, что судьба обделила ее. Была благодарна за малыша, но задыхалась из-за нужд своего тела.

И Кор был единственным, к кому она могла обратиться.