Когда она начала взбивать зарождающийся омлет, плеск яиц сильно напоминал ему происходящее в его голове.

Опустив взгляд на покрытую рябью столешницу, он выбрал одну из вен на старой дубовой доске.

— По правде говоря, я не знаю, что произошло. Я просто почувствовал себя очень странно, был вынужден присесть. Но сейчас я в норме. Наверное, такое бывает время от времени.

— М-м, расскажи, как прошла твоя ночь.

— Да ничего особенного. Я побывал в убежище Шайки Ублюдков, мы прочесали место…

— Разве ты не начал в клинике, с Трэза и Селены?

— А, да. Но это же было вчера, когда она… ну, знаешь, ее привезли сюда. — Он покачал головой. — Я не хочу сейчас об этом думать, если ты не против.

— Хорошо. Значит, ночью ты побывал в доме Ублюдков?

— Ну, сначала мы поехали к Абалону. Его кузен вышел из рядов Кора и поведал нам об их тайном убежище. В общем, мы с Ви прочесали место.

— Что вы искали?

Он пожал плечами.

— Бомбы. Мины-ловушки. Подобное дерьмо. Ничего нового.

Она издала еще один ммммм-звук, вылив содержимое чашки на сковороду размером с ковшеобразное сиденье в Хаммере Куина.

— Ты боялся, что тебя могут ранить там?

— Нет. Ну… я беспокоился о своих братьях, это да. Но такова наша работа.

— Хорошо. А куда ты отправился после?

— К тебе. Потом в старый дом Ди. Мы отчитались перед Рофом, потом вернулись сюда. Я должен был показаться Мэнни, убедиться, что ранение хорошо заживает. Ви тоже.

— Ладно. — Она переключилась на тостер с шестью ячейками, наполнив их его любимым, из беленой муки, полностью обработанным, супер-пупер офигенным белым хлебом. — Так, что ты обнаружил, когда приехал домой?

Моргнув, он увидел перед мысленным взором ногу Лейлы, торчавшую из вестибюля. Потом представил лицо Куина, когда парень согнулся над бессознательным телом женщины, носившей его дитя.

— Ну, ты в курсе.

— Ммм? — Запах жареных яиц еще сильнее раздразнил его волчий аппетит. — Чего?

— Ну, о том, что случилось.

Когда приехала Мэри, из клиники уже принесли носилки, и Лейлу устроили на них, Куин аккуратно придерживал ее за голову, а Блэй — стоял у ног.

Рейдж замолк, растирая грудь.

Хлеб выпрыгнул из тостера с хлопком, и через мгновение перед Рейджем оказалась тарелка с едой, приготовленной в самый раз, как он любил.

А также чашка горячего шоколада, салфетка, столовое серебро… но, что важнее всего, его прелестная Мэри.

— Лучшая в мире трапеза, — сказал он, просто смотря на еду.

— Ты всегда так говоришь.

— Только когда ты для меня готовишь.

Забавно. Будучи человеком, Мэри не могла понять, что испытывает мужчина-вампир, когда женщина, с которой он связан, дает ему пищу собственного приготовления. Подобный акт вроде как священен, потому что он идет в разрез с основным мужским инстинктом сначала удовлетворять все потребности своей пары, ставя их превыше всех и вся, включая его самого, его братьев, Короля и всех их потенциальных детей.

Рейдж был запрограммирован на то, чтобы сначала накормить ее, а потом съесть все оставшееся. Но перед тем как выпроводить Фритца и додженов, она сказала дворецкому, что успела перекусить в Убежище час назад и была сыта.

— Холодает, — сказала она, потирая его предплечье.

Зрение по неясной причине стало размытым, и ему пришлось проморгаться.

— Рейдж? — прошептала она. — Что бы там ни было, выговорись.

Дернувшись, он покачал головой.