– Нет, конечно. Как и всегда. Для Вари любовь в книгах не главное.

В жизни тоже. Но на меня как-то находила и время, и угол в многограннике своего странного сердца. А неприязнь к книжной любви понимаю, слишком часто она какая-то… вывернутая, неживая. Передержанная в сахаре, как коктейльная вишня, или излишне расцвеченная прожилками девиаций, как перележавший сыр с плесенью. Не удивляюсь, что Женя, например, вообще ее в своих историях избегает, у него все «просто дружат», даже если от дружбы этой летят искры размером с шаровые молнии.

– Что ж. Интересно звучит. Я бы почитал. – Дмитрий мрачнеет. – Правда, только когда найдем убийцу. Да и другие дела горят.

– Понимаю. У меня тоже сейчас много чего горит.

Сроки. Забавно, что слово одинаково актуально для нас обоих. Сроки-сроки-сроки, блюди или жди: поставят тебя раком и драть будут одинаково жестко, без разницы, где ошибся – не раскрыл поножовщину или из-за сто раз переделываемой обложки не успел с тиражом к ярмарке. Современная жизнь будто вылеплена из дедлайнов: в работе, в творчестве, в отношениях – «часики тикают» или как там издевательски говорит моя незамужняя к двадцати пяти племяшка. Сроки, за которыми ты бежишь, а они, в свою очередь, – от тебя, хохоча, как припадочные вакханки. А когда упадешь наземь с красной от гипертонии мордой или приступом гастрита, они на тебе еще джигу спляшут и на гробу твоем. И на гробах детей твоих будут плясать, потому что с годами мир только убыстряется, заглатывая пилюли социального одобрения и зачитываясь нон-фикшеном по эффективному тайм-менеджменту. Когда мир останавливался в последний раз, затаив дыхание? Наверное, по-настоящему только перед Хиросимой и Нагасаки, раз-два, когда пальцы чьи-то жирные, потные – к кнопке, которая еще черт знает, существует или нет.

Паш, не парься, мы не сгорим.

Варя всегда так. И тексты сдавала раньше нужного, чтобы никто не мучился. Я с ней тоже горел, но по-другому, не на работе. Никакой Хиросимы. Хиросима, моя персональная, случилась сейчас, и мой мир тоже замер. Хотя и продолжает гореть.

– Ладно, Павел, мне тоже надо идти. Лешку там на делах оставил…

Лешка – лохматый помощник с зелеными глазами. Точно. Лешка как раз не похож на читателя Вари, он, наверное, читает, если читает, чисто «мужскую» фантастику и соответствующие детективы. У таких тонколицых ангелков вечный страх показаться недостаточно крутыми, вот и тянутся руки к книгам, на обложках которых суровые герои сурово крошат суровых злодеев. Боевики, сто процентов, и все такое прочее. Наугад пробую:

– «Сталкер»?

– Что?.. – поднимается геометрическая черная бровь.

Это не Чехов перестарался, уже я хватил: больно сумбурный вышел перескок темы.

– Ваш помощник, наверное, читает постапокалиптическую серию «Сталкер»? Которая по компьютерной игре и немного по роману Стругацких «Пикник на обочине»?

Впечатлился. Кивает. Подозрительно так склоняет голову.

– Любимая, да. И еще книги по серии игр «Варкрафт», это такое боевое фэнтези с эльфами в доспехах, драконами какими-то, королями… Я открывал разок, но все это не литература, если честно. Никак, ни о чем. Вы, что ли, выпускаете?

Так осуждающе интересуется, будто мог бы за это и посадить.

– Нет, конкуренты в нише.

– Тогда повторюсь, – улыбается. – Не книги. Как вообще такой мусор можно кропать? Воспитывают в людях дурной вкус и безграмотность, отваживают от классики… Лешка вон сам «Пикник» так до сих пор и не прочитал, дурень, никак не заставлю.