— Разумеется Валентин Егорович. Я возьму тогда вторую вашу машину, или мне на своей отвезти?

— Знаешь, наверное, лучше на твоей. Всё же Фиат поскромнее Волги. А нам сейчас лишнего внимания совсем не нужно.

Дома, сестра опять едва не ударилась в истерику, но Катерина, надев на себя маску высокомерной московской дамы, быстро успокоила Варвару, объяснив, что такие люди как Сабуров, просто так деньгами не разбрасываются и, если заплатил двадцать тысяч, значит это ровно столько и стоит.

Но после того, как брат с сестрой вернулись из сберкассы, она всё равно села в уголок немного поплакать, а после, комсомолка Калашникова истово молилась старой иконе, поминая маму и папу, не доживших до этого дня.

А засыпая, Никита думал, какой кошмар его ждёт, когда придётся тащить сестру к Александре, чтобы купить вещи на зиму и осень.

Но вопреки ожиданию всё прошло нормально. Видимо девушка исчерпала все тревожные страхи, и спокойно отнеслась к визиту в закрома торговли, где ей подобрали пальто, шубку, и прочие вещи, необходимые московской даме, чтобы «вид иметь» и не теряться в толпе.

Никита тоже получил много обновок, включая тёплое кашемировое пальто на птичьем пухе, ботинки, и пару зимних шерстяных костюмов, с мерками чуть «на вырост».

— То, что уже носить не будешь, отвезёшь обратно мне, я приму за треть цены. — Александра аккуратно упаковывала вещи в простые полотняные сумки, запас которых у неё казался неисчерпаемым. — И самое главное, все ваши старые тряпки просто выкиньте. Оставьте только то, что для вас памятно, а с остальным расстаньтесь без жалости. Нечего старое барахло хранить.

По утрам Никита вставал в пять, и к шести, уже заканчивал пробежку, чтобы заняться отработкой движений, которые его нейроассистент называл «малый гимнастическо-боевой комплекс». Перед ним, на площадке словно стоял прорисованный тонкими линиями человек, совершавший движения и их следовало повторять. Некоторые заканчивались выбросом кулака или стопы вперёд, или вбок, а некоторые заставляли скручиваться тело в тугую пружину. После основной тренировки, он спарринговался со своим виртуальным противником, а острые уколы боли отмечали попадания его кулаков и ног.

К открытию магазина в семь утра он уже стоял у заднего входа, в спецовке, и прочных ботинках, готовый к труду и обороне. Да, никакой экономической необходимости в работе уже не имелось, но бросить и подвести людей так поддержавших его, Никита не мог, и всё также добросовестно отрабатывал последние дни. А когда осталось всего три дня, ему в напарники пришёл молодой двадцатилетний парень, только что вернувшийся из армии, и поступающий на заочное в Историко — архивный институт. Сергей тоже не употреблял спиртного, занимался спортом, и они подружились настолько что Сергей много рассказывал про то как всё устроено в армии, и даже дал советы как попасть в тот или иной род войск.

Первого сентября, Никита, одетый в синий костюм в тонкую полоску из отличной английской шерсти, вышел на площадь перед школой, бурлящей от учеников, родителей, и учителей. В руках он держал небольшой, но очень красивый букет из сине-голубых роз, который и вручил классной руководительнице, восьмого «А». Молодая женщина, недавно закончившая Иньяз, с удовольствием приняла букет от подтянутого и грациозного лсовно гепард юноши в прекрасном костюме, всё выглядывая в толпе ученика о котором её предупреждала завуч, что ребёнок может быть проблемным. Но такого так и не появилось и после короткой линейки, школьники разошлись по классам.

— Так, восьмой А, как вы уже поняли, я ваша новая классная руководительница и буду у вас вести английский язык.