— Я найду этого извращугу! — Выкрикнул мужчина, на что встретил одновременные улыбки сестёр.

— Не советую. — Татьяна, невозмутимо пилившая коготки сидя в кресле, покачала головой. — У Никитки два ордена Красной Звезды, и Красное Знамя, а такое за хорошее поведение не вручают.

— И самое главное, ему шестнадцать, и я уверена, что тебе не нужно славы того, кто был избит подростком. — Добавила Вероника Семёновна. — Кстати, каждая из таких картин, стоит примерно двадцать — тридцать тысяч рублей, и получается, что мальчик подарил нашим дочкам по «мерседесу». — Она обернулась к Светлане. — И как он вам?

— О! — Девушка закатила глаза. — Мам, он бог! — Одет, как только что со съёмок журнала, чистоплотен, вежлив, щедр, а…

— И он всегда слушает что мы говорим. — Перебила сестру Татьяна, выразительно глянув на неё. — Да, там вокруг постоянно какие-то люди, но я думаю — охрана.

— Он какой-то учёный? — Мама чуть подняла правую бровь обозначая удивление.

— Наверное. — Светлана махнула веками, показывая, что поняла и пожала плечами. — Как сама понимаешь, он с нами о делах не разговаривал. Но, да. Там всё время народ ошивался. Так. на глаза не лез, но ходили повсюду. Какой-то армянин полез было с нами знакомиться, так и двух слов сказать не успел, как делся куда-то.

— Но так, же оставлять нельзя! — Отец семейства вновь попытался вернуть контроль.

— А почему это? — Вероника Семёновна, чуть поправила картину. — Зайди в Русский музей, да посмотри, что там на стенах висит. А наши девочки, я считаю, куда красивее тех коров, что там изображены. И, знаешь, я рада что ими заинтересовался такой парень, как Никита Калашников. Богат, судя по всему парит где-то в высоких эмпиреях, да ещё и щедр на подарки. — Мама конечно же заметила золотые браслеты с часиками на руках дочерей, но ничего мужу говорить не стала. — Конечно о браке и семье говорить рано, но сам факт… — Она выразительно посмотрела на Константина Афанасьевича, сменившего крайне возбуждение на состояние меланхолии. — Не проходимец какой, а вполне самодостаточный молодой человек.

А причина треволнений взрослых и серьёзных людей, стоял перед зеркалом, смотря на то, как сидит новый костюм песочного цвета, подёрнул манжеты рубашки.

— Отличная работа, Моисей Лазаревич. — Никита благодарно кивнул и бросил взгляд на список необходимых вещей. — Так, это я у Александры возьму, а пальто, на осень, закажу у вас, если вы не против.

— Да как я могу быть против? — Мастер улыбнулся. — На вас шить одно удовольствие, Никита Анатольевич. Фигура как у античной статуи.

— Тогда ещё добавим тёмно-серый костюм-тройку на осень и зиму и… — Никита задумался. — И, пожалуй, хватит. И так слишком много сил и времени уходит на это.

— А что собственно вас беспокоит? — Удивился Моисей Лазаревич. — Антон Павлович Чехов не зря говорил, что в человеке всё должно быть прекрасно. Вас же не смущают многочасовые тренировки, или учёба? И внешний вид тоже очень важен. В конце концов у нас не будет второго шанса произвести первое впечатление. А вы, Никита Анатольевич, только входите в наше общество, причём сразу на очень высоком уровне. Да, гандикап у вас приличный, благодаря орденам и вашему таланту, но внешний облик, это как проба на ювелирном изделии. Знак качества и одновременно показатель социализированности. Так что носите, держите спину прямой, и помните, в глазах должны отражаться не лужи, а облака. — Мастер окинул последним взглядом костюм, и кивнул. — Ваши летние вещи мы упакуем, а я рекомендую хотя бы сегодня походить в костюме. Пусть сядет.

Глава 15

Советский Союз — огромная спортивная держава.