— Тёплый! — заявил Вадим и взмахнул руками. Это он сделал зря — поскользнувшись, он свалился в этот самый бассейн, подняв тучу брызг. Вынырнул он не сразу и начал барахтаться, почему-то оказываясь все дальше от бортика, как будто его относило течением.

— Помогите! — крикнул он. — Утону, жалко всё-таки!

Не знаю, насколько его угроза пойти ко дну была реальной, но проверять это не хотелось. Я быстро сбросил пиджак, ботинки и брюки, за ними — кобуру с револьвером, и бросился спасать товарища из коварной водяной бездны.

От злости за вымокшие остатки одежды я схватил Вадима, подтащил к краю и выбросил его из бассейна так, что он даже подлетел на метр.

— Произошло чудо! — заявил Горчаков, медленно поднимаясь на ноги через промежуточное положение «на четвереньках». — Друг спас жизнь друга!

— Девушки, смотрите, чтоб он ещё раз не упал, — мрачно проговорил я, но Вадима купание немного отрезвило, хотя вода действительно оказалась очень теплой, прямо как в ванне.

— Пойдём переодеваться, — сказал я и потащил в одной руке мокрого Вадима, в другой — свои вещи.

Сушить одежду, к счастью, тут оказалось где. Мы переоделись в простынки, и Вадим потащил меня к столу — как выяснилось, одна из комнат, до которой мы не дошли, являлась столовой, в которой нас дожидались расставленные блюда. Не как в гламурном московском ресторане, несколько попроще, но очень даже ничего. В кафе напротив моего офиса таких нет.

К большому сожалению, бутылки с алкоголем на столе тоже присутствовали. Попал бы я сюда раньше — спрятал, но теперь уже поздно.

— Может, тебе хватит? — без особой надежды спросил я, на что последовал ответ:

— Ещё немного — а потом хватит!

Я махнул рукой, потому что всё было ясно. Теперь следить за Вадимом, чтоб действительно не утонул или не расшиб голову на скользком полу.

Мы сели за стол, и тут же к нам явились девушки — как и мы, «переодевшиеся» в простынки. Ресторанный ужин продолжился — мясные блюда пахли слишком аппетитно, чтоб их можно было не попробовать. Скоро Вадим захмелел совсем.

Язык у него начал заплетаться, а затем, после попытки сесть мимо стула, я снова подхватил его в охапку, и, несмотря на вялое сопротивление, отволок в спальню и положил на кровать. Горчаков попытался встать, но я поступил с ним почти как деревенский житель, гипнотизирующий курицу — прижал его голову к плоской поверхности (к подушке), и, не позволяя рыпаться, удерживал её в таком положении с полминуты. В результате Вадим благополучно отключится и заснул с блаженной улыбкой.

Я вышел из комнаты и подумал, что картина получается интересной: я один с двумя дамами, с одной из них Горчаков как бы встречается (или как это называет). Даже как-то неудобно. Через пару недель, когда их отношения завершатся так, как заканчивались десятки других отношений Вадима с другими женщинами, пожалуйста, но сейчас…

Ну, будем действовать по ситуации.

Я вернулся в столовую.

— Как он? — спросила Лада.

Провожать нас, когда я отволок Вадима спать, она не стала по моей просьбе — если б Горчаков начал буянить, мне пришлось бы применить силу, а при женщине этого делать не хотелось совсем.

— Спит, — последовал мой ответ. — Через пару часов проснётся уже как новенький, я его знаю.

Пришлось соврать, потому что в том, что алкоголь выветрится так скоро, были большие сомнения. Впрочем, надо думать не об этом. Девушек надо как-то развлекать.

— Пойдём в парилку? — произнес словно о чем-то само собой разумеющимся.

— Идём, — улыбнулись они.

Комната со стеклянной дверцей, за которой клубился пар, оказалась совсем рядом.

— А нельзя сделать свет хотя бы поменьше? А то как-то… того… — попросила меня Лада.