Вот и «Бочка». Отличный ресторан, хотя в нем я никогда не был. Не был я в «Матрёшке», поэтому мне не совсем понятно, почему решили покинуть один и приехать в другой. Я — не Вадим, в кабаках разбираюсь плохо. Это Горчаков за минуту может рассказать обо всех нюансах кухни любого ресторана Москвы и объяснить, что в одном лучше готовят то блюдо, а во втором — другое.

В этом вопросе мне до него, как до луны. И это, честно говоря, очень хорошо.

— Где вы? — позвонил я Вадиму, остановившись у входа. — Приехали?

— Дааааааа! — радостно завопил Горчаков. — Поднимайся на второй этаж!

Девушка-администратор пыталась мне объяснить, что все столики заняты, но узнав, что меня ждут, быстро пропустила. За пятнадцать секунд, потраченных на ходьбу по лестнице, я попытался привести свою физиономию в соответствующий ситуации вид — сменить злость и раздражение на радостную улыбку.

Но при виде девчонок это получилось само собой. Такой уж я человек, свою природу мне не изменить. С ними счастье всё-таки ближе, чем без них.

В обнимку с Вадимом сидела тёмненькая девчонка с короткой стрижкой, как я понимаю, очередная его невеста, с которой разлучить его сможет только смерть или месяц-полтора, после которых она устанет от его пьянок, а ему захочется чего-то нового, а напротив них — вторая, ради которой Горчаков меня и позвал. Светленькая, стройная, хотя это неудивительно для балерины. Удивительным показалось другое — глаза. Цвет обычный — серый, но очень уж умные. И на губах ироничная улыбка. Ну-ну, посмотрим. Её лицо отвлекло меня от другой не менее важной части женского тела — груди, на которую я обычно обращаю внимание первым делом. Она здесь тоже присутствовала, причем изрядно.

«Невесту» Вадима звали Ладой, а вторую девушку — Дашей. Обе были одеты в обтягивающие джинсы… ногам балерин такая одежда очень идет.

— Это мой лучший друг! — сообщил Вадим, представляя меня. — Когда тебя окружают одни сволочи, начинаешь ценить порядочность.

— А почему вокруг тебя одни сволочи? — усмехнулась Даша. — Как ты попал в такую беду?

— Не знаю! Подобное тянется к подобному, хахаха! — засмеялся Горчаков. — Предлагаю за это выпить!

— Отличная мысль! — кивнула Даша. — За это, и ещё за таинственную логику Вадима.

— Хахаха! — опять развеселился Горчаков. — Да, за все сразу!

После первой рюмки последовала вторая, за ней — третья… На душе потеплело, я расслабился. Думать о том, что завтра придётся ехать на какой-то дурацкий завод, не хотелось, и я ненароком пододвинул стул ближе к Даше.

Уже после первой рюмки очень захотелось спросить, как она танцует. То есть, говоря научным языком, не создает ли ее нетипичная по объёму для балерины грудь во время разнообразных фуэте дополнительный вращающий момент, негативно вмешивающийся в координацию движений… а если ненаучным, то не мешают ли ей такие большие сиськи крутиться на сцене.

Но — промолчал. По крайней мере, сейчас.

Примерно с час шёл разговор ни о чём. Блюда были вкусными, мы сидели в отдалении от всех, справа — окно, позади — стена. Потом девчонки, вспомнив, кем я работаю, попросили рассказать меня «что-нибудь интересное», и я мысленно почесав затылок, поведал им парочку своих приключений.

Балерины слушали с любопытством. Особенное внимание вызвал рассказ о нападении на меня гомункула (о причинах случившегося, я, разумеется, говорить не стал). Лада поверила мне сразу и безоговорочно, а чтобы развеять сомнения Даши, пришлось найти в интернете газетную заметку об этом случае.