— Тебе надолго? — уже спокойнее спросил дед.

— Ну… на пару недель, а там видно будет. У меня машину забрать должны, но покупатель заболел. Я заплачу!

Произнеся это, я достал кошелёк. Это действие нередко производит магический эффект. Люди видят, что деньги — вот они, только протяни руку, и начинают соглашаться.

— Ладно, поехали, — проворчал дед, поднимаясь с древнего обшарпанного кресла. — Никому не скажешь?

— А кому мне говорить! — обрадовался я. — Никого ведь тут не знаю.

— Дык, а вдруг… мне потом по шапке получать. Тебя как звать?

— Виктор, — сказал я.

— А меня Павел. Ну, будем знакомы.

Как бы не перепутать, ха-ха. А то я в миру как бы тоже Павел. Ладно, разберёмся.

— Ехай сюда.

Он поднял шлагбаум, и я заехал внутрь. Остановился, и дед сел в машину.

— Где ты нашёл такую развалюху?

— Да она не моя… за долги отдали, теперь продать хочу куму, он тут недалеко живёт… уехал сегодня срочно, а мне таскаться с ней через всю Москву некогда…

— Вон чего…

Мы проехали чуть ли не с километр, и дед велел свернуть и заехать на второй этаж здания с гаражами. Там он вышел и открыл одну из ржавых дверей.

Темень тут несусветная. Одна лампочка горит вдалеке, и ни черта не освещает. В коридоре послышались какие-то странные шаги, но никого не было видно.

— Не боишься? Тут привидения водятся, — хмыкнул дед, передавая мне ключи.

— Да чего мне бояться… Авось не сожрут!

Я с трудом забрался в узенький проём и закрыл замок, но перед этим вытащил с заднего сиденья сумку с водкой и закуской.

Когда мы вышли на свет, сразу отдал сторожу деньги, чтоб тот не нервничал.

Он остался доволен. Даже документы не попросил, хотя у меня были липовые водительские права на имя Виктора.

— Пока не говори никому тут, что поставил машину. А то деньги хозяину уйдут, а у него и так их уйма. Граф Розуваев хозяин, слышал о таком?

— Что-то писали в газете… недавно свалился с лошади и сломал руку?

— Ага, — обрадовался дед. — Лучше б всё себе сломал. Ненавижу его. Морда высокомерная, ужас. Приезжал сюда один раз. Посмотрел вокруг, даже проходить не стал, уехал. Челядь с ним бегала, суетилась. У, ненавижу!

Мы пошли к шлагбауму.

— Сейчас вызову такси… — сказал я, и как бы нечаянно звякнул сумкой. — А может это… по пятнадцать капель? — предложил я. — А то дома никого, моя уехала, страсть как не хочется пить одному…

— Вообще-то на работе мне нельзя… — засомневался дед.

— Да ладно, кто нас тут унюхает!

— Ну давай, — махнул рукой он. — Сильно напиваться не будем.

Сильно не стали, но бутылка у меня была ёмкостью 0.7 литра, поэтому маленькими стопками процесс употребления затянулся. Через час мы с дедом стали лучшими друзьями.

— На корабле отслужил тридцать лет, — бил он себя в грудь. — Где только не был! Любое море назови, проходил его насквозь, и не по одному разу! Эсминец «Стремительный», огромный! Пушки в метр шириной! Долбанет такая, и тебя грохотом с палубы снесёт!

— Круто, — кивал я, нарезая колбасу. — А я с морем не очень, качку не переношу.

— Бывает, — согласился дед. — Но в сильный шторм укачает кого угодно.

— В армии был в мотострелках, — сказал я, — а сейчас в охране барона Астафьева. Платят более-менее.

Что за барон Астафьев — понятия не имею.