Тут вернулся охранник.

— Михаил Дмитриевич ждут вас, — сменив наглое выражение лица на заискивающее, сообщил он.

— Ну если они ждут, надо спешить к ним, — кивнул я.

Шлагбаум поднялся, и мы въехали на территорию.

Почему, кстати, об уважаемых людях говорят во множественном числе? Звучит глупо. Если уж так хочется отличаться от простых смертных, предлагаю средний род. Ну а что? Ведь шикарно! «Оно ждет вас». «Оно проснулось сегодня не в духе». По-моему, ничуть не хуже. Идиотизм на том же уровне, не на большем.

Стоянка оказалась около главного корпуса.

Очередной замок. Из красного кирпича, тяжелый, массивный, с колоннами и портиками. Стены только вокруг нет, неоткуда лить осаждающим расплавленную смолу на голову. И студентов не видно — лето, сессия уже сдана. Их тут много и не должно быть — не политехнический институт, здесь почти что индивидуальное обучение отпрысков знатных родов, в крови которых течет волшебный талант.

Охрана на КПП направила нас на третий этаж, и мы начали не спеша подниматься по широченной мраморной лестнице под взглядами «живых» портретов всевозможных министров и древних полководцев. Венчал галерею, разумеется, портрет императора, и тоже живой, движущийся.

Интересно, если всамделишный Император посетит это учебное заведение, то как он будет на свое изображение смотреть (а оно, соответственно, на него). Я бы дорого заплатил за возможность понаблюдать.

Помимо портретов, никаких проявлений магии я не заметил. Может, потому что институт (или университет, мне без разницы, как его называть), уже на каникулах. В огромных коридорах пусто, разве что иногда на горизонте показывались преподаватели.

А вот и дверь с медной табличкой, на которой блестело имя и регалии человека, который нас ждет. Мы постучались и вошли. Секретарь отсутствовал, поэтому направились прямиком в следующий кабинет.

— Добрый день! — Арсеньев оказался невысоким крепким мужчиной лет сорока пяти в темном костюме. — Чем могу помочь?

На столе у него колыхалась воздушная статуэтка обнаженной женщины, напоминающая о древнегреческом искусстве. Она состояла из покрашенного в светло-голубой свет воздушного потока, причудливо извивающегося по форме женского тела.

Это означало только одно — специализацией графа была магия воздуха. А в остальном кабинет ничем особенным не выделялся. Стол, полки, книги, разложенные бумаги.

Мы сели, и я рассказал историю с поджогом завода и убийством.

Арсеньев очень расстроился. Даже встал и заходил по кабинету.

— Если все именно так, как вы рассказываете, большие шансы, что именно наш. А почему полиция молчит? С нами никто не связывался.

— Долго раскачивается, — я пожал плечами. — Пока все бумажки напишут, пройдет очень много времени. А его нет. Кто знает, что этот человек сделает в следующий раз.

— Да, вы правы, — согласился граф. — Хотя из-за магического убийства могли бы и пошевелиться.

— Иногда бывает как раз наоборот. Должны согласовать со всеми, и только потом что-то делать. Тем более, что дело может стать, что называется, политическим, затрагивающим высшие интересы. Не так много в Империи людей, до такой степени владеющих огненной магией.

— Спасибо вам за откровенность, — произнес граф. — Я все ждал, скажете вы что-то подобное, или промолчите. Да, действительно, если это один из наших, позора не избежать. А помимо этого будут и выводы, которые сделает Император.

— Поэтому мы сделаем так. Человек, который просил меня принять вас, говорил, что вам можно доверять. Поэтому прошу сообщить мне имя того, кто это сделал, если вы его установите.