Я почувствовал, что меня охватывает ярость.

— Ну хорошо, — пробормотал я, вспомнив, что со мной все еще остался мой дар.

Пещера озарилась странным светом, и в десятке шагов от меня показалось бледнокожее существо, сидящее на большом камне. Человеком оно не было — огромные черные глаза без зрачков, серая кожа, безгубый рот и трехметровый рост говорили именно об этом. Одето существо было во что-то черное.

Во что именно, рассмотреть я не успел, потому что пространство вокруг поплыло и я обнаружил себя лежащим на ринге. Надо мной склонился рефери и считал вслух от одного до десяти. За его спиной стоял Никитин и снисходительно посматривал на нас. Мысленно он был уже далеко отсюда. Наверное, строил планы, как потратить полученные от Хмелева деньги.

— … Пять! Шесть! Семь!

Семь, подумал я. А за семью будет восемь. Затем девять, а потом десять.Десять⁈ Десять будет означать, что я проиграл.

Да не в жизнь! И я вскочил на ноги, да так резво, что немного напугал рефери. Такого он явно не ожидал. И вмиг ставших змеиными глаз у человека еще не видел.

Он секунду помедлил, потом спросил:

— Хочешь продолжать?

— Конечно! — ответил я и улыбнулся.

О нокдауне я уже забыл. Да какой нокдаун, таким сильным я себя еще никогда не чувствовал. Десяток секунд назад едва не падал от усталости? Не может быть! Энергия из меня будто выплескивалась. Скажут сейчас пробежать марафон — я его на одной ноге отпрыгаю.

И еще со мной была сила. Жуткая сила в руках. Как ее измерить? Да очень легко! В нескольких шагах от меня стоит человек, ударивший меня по лицу… сейчас он пожалеет об этом.

— Бокс! — скомандовал рефери, с опаской поглядывая в мою сторону. Случаев, чтобы человек, валяющийся в глухой отключке, мгновенно приходил в себя и ни капли не шатался, в его практике не было. И еще эти глаза… сталкиваться взглядом с которыми очень не хочется.

Никитин тоже удивился. Но профессиональные спортсмены в своем большинстве люди простые, долгих размышлений не любящие, и он не был исключением. Встал этот странный тип? Напрасно! Валялся б себе на полу и радовался, что все закончилось, а сейчас он еще разок получит по голове и потеряет много здоровья. Впрочем, человек он взрослый и знал, на что шел.

Чемпион немного присел на заднюю ногу, намереваясь выпрямить ее, когда кулак полетит в цель, чтобы вложить в удар всю массу тела… но затем что-то пошло не так.

Низко согнувшись, я прыгнул вперед, ударив Никитина правым «крюком» в левый бок. По боксерским канонам, корпус защищается локтями, и левый локоть моего противника был на месте, прижатым к ребрам. Проблема оказалась лишь в том, что мой удар смял эту защиту, и собственный локоть Никитина вонзился ему глубоко в тело.

Его глаза раскрылись от боли и изумления, но неприятности еще не думали заканчиваться — другой кулак ударил в другой бок, в то место, за которым находится печень.

На боксерском жаргоне такая связка называется «клещи». Обычно второй удар здесь идет в голову, но я пожалел противника. По печени очень больно, но обычно никаких последствий для здоровья. А если в челюсть…

Никитин упал с искаженным лицом и начал кататься по рингу. Рефери, пару секунд побыв в ступоре, начал отсчитывать нокдаун, но тут же бросил — стало совершенно ясно, что человек не встанет, и махнул рукой, позвал на ринг врача и секундантов.

Поскольку я смотрел, используя дар, было видно, как красные пятна боли растекаются по огромному телу Никитина. Ребра, похоже, были сломаны. Лица врача и секундантов казались театральными масками, изображающими страх.

Впрочем, так и было. Никто не понимал того, что случилось.