Он взял из пакета чуть-чуть крови и поместил ее на стеклышко под микроскопом.

— Как интересно, — повторял он, наблюдая в окуляр. — Как интересно…

Я тихо сидел рядом на стуле, ни о чем не спрашивая и дожидаясь, когда он сам объяснит, что именно его так заинтересовало.

Наконец, эта минута наступила.

— Кровь, — объявил он, — по своему составу на девяносто процентов является человеческой! Вы понимаете, что это значит?

— Нет, — признался я. — Не силен в таких вещах.

— Это значит, что раненое существо — человек! — он поднял вверх указательный палец.

— Очень сомневаюсь. Крупноват он, по рассказам, для человека. Скорее, доисторическая обезьяна. В те времена водились гориллы в полтонны весом. Однако почему-то вымерли.

— Но это измененный человек! Человек и, в то же время, не человек, — настаивал ученый.

— Это как? — опешил я.

— А вот так! — воодушевился Палыч. — Взяли человека и ввели ему гены какого-то существа. В результате получился странный, ни на что не похожий симбиоз!

— А это возможно? — поинтересовался я.

— Возможно. А с помощью магии совсем просто! Взгляните в микроскоп, — и глазами указал мне на прибор, победно сложив руки на груди.

Я подошел и прильнул взглядом к окуляру.

— Видите эти светящиеся точечки?

— Да.

— Это осколки магической энергии, — вдохновенно рассказывал Валентин Палыч. — Они связывают несвязуемое, то есть части клеток человека и животного. Мы так не делаем, пользуемся другими способами, хотя магия и нам бы не помешала.

— А почему вы без магии?

— Потому что нам запретили, — грустно развел руками ученый. — Я бы лично с преогромным удовольствием. Но увы… Не все в окружении Императора считают, что надо давать волю магической науке. Есть еще ретрограды даже на самом верху. Надеюсь, вы никому не передадите мои слова. Впрочем, мы можем сделать существо любой формы и без магии. Пойдемте, покажу!

Сказал он это таким голосом, что возразить было невозможно.

Мы пошли обратно в лифт и спустились на девятый этаж. Такой же коридор, но не безлюдный. Навстречу прошло несколько мужчин и женщин в белых халатах.

— Зайдемте, например, сюда, — предложил Валентин Палыч и открыл одну из дверей.

Кабинет оказался лабораторией, похожей на ту, в которой мы побывали, только побольше. В центре стоял аквариум, в котором у самого дна плавало существо, немного похожее на гомункула, но с более разумным выражением лица. Глаза закрыты, в рот вставлена трубка, через нее, как я понял, подавался кислород.

— Разновидность гомункула? — сообразил я.

— Ага, вы угадали, — подтвердил ученый. — Хотим сделать их немного поумнее, а то все жалуются, что из-за тупости этих существ одни убытки.

— А не возникнут ли проблемы, если они научатся соображать?

— Не исключено! Согласен, большая проблема. Оттого очень долго испытываем. Чем умнее создание, тем меньше ему нравится плохое отношение. Поэтому и стараемся найти границу между мозгами работника и экономической целесообразностью.

— Теперь пойдемте дальше, — решил Валентин Палыч и потащил меня за рукав к выходу. — Сейчас вы увидите то, чего не видели никогда.

Пройдя вперёд по коридору, мы зашли еще в одну дверь. Она вела на балкон огромного зала, освещенного бледным и мигающим электрическим светом. По периметру помещения стояли наполненные жидкостью полупрозрачные чаны, в которых что-то плавало.

А в центре с десяток людей суетились около скованного цепями странного четверорукого существа высотой метров в двадцать.